суббота, 25 апреля 2015 г.

Улицы в Костроме, как и в других средневековых породах, не четко обозначенны: обычно они прерываются, огибая пруды, болотца, горки, повторяют извилины рек, пересекаются огородами.

По дороге к Ипатьевскому монастырю
Ипатьевский монастырь — своеобразнейший уголок Костромы. Белые стены и башни монастыря-крепости, высящиеся при слиянии двух рек — Волги и Костромы, живописный архитектурный ансамбль XVI—XIX веков, собранные здесь художественные сокровища — все это привлекает к Ипатию, превращенному в государственный историко-архитектурный музей-заповедник, тысячи туристов.
Обойдем слева пожарную каланчу и выйдем на проспект Текстильщиков
К Ипатьевскому монастырю туристы отправляются, закончив осмотр площади Революции. Обойдем слева пожарную каланчу и выйдем на проспект Текстильщиков. Он проложен по древней Брагиной улице, соединявшей первоначальный центр города на берегу реки Суды с новым центром на месте парка «культуры та отдыха, куда в начало XV века был перенесен костромской кремль. Улица была одной из оживленнейших в городе. В XVIII веке ее уничтожил пожар, и на её месте возникла более длинная и широкая — Царевская, или Константиновская. Улица свела к фабрикам, после Октябрьской революции ее переименовали в Пролетарскую, а позднее назвали проспектом Текстильщиков. В настоящее время старая улица совершенно преобразилась, украсившись новыми многоэтажными зданиями.
История проспекта неразрывно связана с революционными выступлениями костромских трудящихся. 19 октября 1905 года на Сусанинской площади состоялся митинг передовой (молодежи, прошедший под лозунгами борьбы с самодержавием. Полиция оттеснила участников митинга на Царевскую улицу, где на них набросились черносотенцы. Они загнали юношей и девушек в так называемый «доходный» дом Прасковии Каменской (на левой стороне улицы, где» сейчас магазин «Гастроном») и устроили там настоящее побоище, избивая их палками, сбрасывая с лестниц и из окон.
На правой стороне улицы стоит небольшой двухэтажный дом (№ 20), который в начало XX вока принадлежал талантливому искусствоведу и юристу Ивану Александровичу Рязановскому, основателю и первому директору костромского музея. Способный ученый, знаток почти всех европейских языков, крупнейший коллекционер и библиофил, Рязановский был близким другом многих выдающихся деятелей русской литературы и искусства: А. Блока, Н. Рериха, В. Мейерхольда, А. Н. Толстого, А. Чапыгина и др. В Кострому к нему приезжали и жили в его доме на Царевской улице писатели А. Ремизов, М. Пришвин и Ф. Сологуб, В. Д. Бонч-Бруевич, ученые С. Ф. Платонов и Арне Туре, художники С. Чехонин и И. Павлов и др. Часто гостил у Рязановского замечательный русский художник Борис Михайлович Кустодиев — окна его комнаты на втором этаже выходили во двор. Полюбив окрестности Костромы, он купил там усадьбу Маурино и приезжал отдыхать. В костромских местах художник написал ряд известных картин. Сейчас в районном центре Островском создан музей Кустодиева.
Пройдя один квартал по просп екту Текстильщиков, повернем влево на Пятницкую улицу. По ней в XVII веке проходила крепостная стена Нового города, защищавшая костромской посад от внезапных вражеских нападений. Однако военные действия протекали вдали от Костромы, а стена стесняла растущий посад и постепенно ветшала. Поэтому в том же XVII веке стену сломали, а на ее месте проложили улицу.
С левой стороны улицы, примерно посредине квартала, в начале прошлого века стоял одноэтажный каменный дом, над которым возвышалось куполообразное сооружение. Построил его местный купец и талантливый механик-самоучка Александр Васильевич Красильников. Идя по стопам Кулибина, он сделал удивительно точный хронометр, изобрел и усовершенствовал много приборов, бесплатно снабжая ими губернскую гимназию. Красильников достиг совершенства и в архитектуре, выстроив ряд превосходных зданий и деревянный мост через реку Кострому.
Он изготовил также телескоп, оборудовал в своем доме обсерваторию и по ночам проводил наблюдения звездного неба.
На углу квартала, при пересечении улиц Пятницкой и Островского, находится памятник архитектуры последней трети XVIII века — так называемый дом детского приюта. Угловая часть двухэтажного здания имеет плавное полуциркульное закругление с шестью коринфскими полуколоннами. Пропорции колонн, изящный рисунок капителей, тонкая рустовка первого этажа делают необычайно привлекательным облик здания и позволяют отнести его к лучшим образцам жилой архитектуры в Костроме.
Ныне это жилой дом, прежде же здесь помещались заведения так называемого Человеколюбивого (благотворительного) общества, занимавшегося воспитанием сирот и детей бедных родителей и оказанием бесплатной медицинской помощи. С середины прошлого века общество перебралось в другое помещение, а в доме остался только детский приют, просуществовавший до 20-х годов нашего столетия.
Площадка на перекрестке улиц Островского и Пятницкой — центр древнейшей Костромы. Здесь на срытом уже в наши дни холме, видимо, обосновались в X веке первые славянские поселенцы, а потом находился княжеский терем ,и площадь, где собиралось вече.
По Пятницкой улице протекала когда-то полноводная река Сула. После исчезновения густых прибрежных лесов она сильно обмелела, остался только овраг. В XIX веке его засыпали.
Дальше путь к Ипатьевскому монастырю проходит по улице Островского. Это одна из стариннейших улиц города, носившая прежде название Мшанской; она упиралась в болото, куда жители ходили !за мхом, чтобы конопатить пазы в своих избах. Вообще улицы в Костроме, как и в других средневековых породах, не были четко обозначенными: обычно они прерывались, огибая пруды, болотца, горки, повторяли извилины рек, пересекались огородами. По левой стороне Мшанской улицы до самой Волги тянулись огороды и пастбища, а на улице находилось много скотных двороов. Часть ее территории в XV веке была передана под скотные дворы Анастасьинскому женскому монастырю, на этом месте вскоре возникла Гашеева слободка.
В конце XVIII века Мшанская улица стала называться Московской (по ней шла дорога на Москву), она превратилась в излюбленное место жительства богатых купцов и чиновников, быстро (застроивших ее особняками. В 1823 году улица первой в Костроме была вымощена булыжником.
В Костроме сохранилось несколько кварталов, целиком застроенных в первой половине XIX вежа, например, дома с № 22 по 44 по улице Островского. Они дают наглядное представление об архитектурном облике губернского города.
Одно из любопытнейших зданий — дом Акатова (№ 22), потомственного костромского купца, известного широкой благотворительностью. Это — маленькое здание (размеры в плане 10 X 7,5 м), на которое перенесены все типичные для большого особняка композиционные приемы. Фасад украшен портиком из 4 чрезмерно втянутых тосканских полуколонн на высоких постаментах, соответствующих цокольному этажу здания. Колонны поддерживают фронтон, над которым возвышается еще и аттик. Углы дома закреплены пилястрами. Средняя часть здания имеет мезонин. План дома компактен и хорошо связан с внешним архитектурным решением.
Рядом с домом Акатова — так называемое Песошенское подворье, принадлежавшее богатому Песошенскому монастырю, а на углу улиц Островского и Комсомольской находится бывший дом купцов Скалозубовых (№ 30). Здесь родился и правел свою юность выдающийся ученый-агроном и селекционер, прогрессивный общественный деятель Николай Лукич Скалозубов (1861—1915). Окончив Петербургскую сельскохозяйственную академию, он уехал в Сибирь и сыграл огромную роль в развитии сельского хозяйства этой далекой окраины. Статистическими данными, собранными ученым, широко пользовался В. И. Ленин. Избранный депутатом II и III Государственной думы, Скалозубов примыкал там к революционному крылу — именно он добился амнистии для приговоренного к смертной казни М. В. Фрунзе. Перерыв между думскими сессиями Скалозубов проводил в Костроме, где проживала iero семья.
Характерная особенность Костромы — обилие жилых домов — памятников деревянного зодчества XVIII—XIX веков. Соседствуя с каменными постройками и гармонируя с ними, они придают улице своеобразную прелесть, радуя глаз замысловатой резьбой наличников, изяществом карнизов, искусной выточкой балясин на галереях. Дом № 32 по улице Островского выстроен сравнительно поздно — во второй половине XIX века и принадлежал до революции подрядчику П. М. Москвину. Следующий дом, отнесенный в глубь двора и повернутый торцом к улице, построен в начале XIX века. Он представлял из себя настоящую усадьбу с людскими и конюшнями, тоже не лишенными изящества. В 1958 году во дворе дома сгорел сарай с галереей, огражденной великолепными балясинами. Переходя из рук в руки, дом частично перестраивался, теряя при этом свои художественные достоинства.
Напротив этих домов находится здание, построенное в начале XIX века (ныне стационар противотуберкулезного диспансера). Его первым владельцем был уже известный нам сенатор С. С. Борщов, едавший дом в аренду Костромской палате государственных имуществ. В верхнем этаже была квартира управляющего, в нижнем — канцелярия. Государственные крестьяне, численность которых в губернии достигала нескольких сот тысяч, приходили сюда с различными прошениями и жалобами на притеснения властей.

Квартал улицы Островского между Больничной и Депутатской в старину назывался Подвязьем по имени Спас-Подвязного монастыря, упраздненного в конце XVII века. Здесь обращает на себя внимание дом № 40. Несмотря на переделки, он сохранил облик полотняной мануфактуры XVIII века. Это была полотняная фабрика богатейших

пятница, 24 апреля 2015 г.

Кострома. Памятники архитектуры Золотого кольца


Успенский и Богоявленский соборы
Кострома - одно из интересных звеньев Золотого кольца для всякого человека, который хочет познакомиться с обликом древних русских городов. Путешествие по костромским местам оставляет незабываемые впечатления: вас ждут живописные ландшафты, памятники культуры и истории, замечательные образцы народного искусства...
<...>
Костромская земля связана с именами известных деятелей русской культуры: Федором Волковым, создателем национального театра; A. Ф. Писемским, А. Н. Островским, Н. А. Некрасовым, А. А. Потехиным, B. В. Розановым, В. С. Розовым, классиками отечественной литературы; Б. М. Кустодиевым, одним из крупнейших художников Серебряного века; П. А. Флоренским, религиозным мыслителем, погибшим в советских застенках; А. И. Солженицыным, чьи работы известны во всем мире.
В костромском крае в течение веков складывались художественные традиции, характеризующие русское искусство и культуру в целом. Здесь сохранились самобытные и высокохудожественные памятники архитектуры, образцы искусной ковки металла, резьбы по дереву.
Если у вас будет время, посетите окрестности и побывайте в селах Красном и Сидоровском, в поселке Судиславль, в усадьбе Щелыково. История этих мест уходит в далекое прошлое: наименование селений встречается в документах XVI-XVII веков.

Побродите по зеленым улочкам и посмотрите не только отдельные памятники (церковь Богоявления XVI века в Красном или Преображенский собор XVIII века в Судиславле), но и окружающие их здания. деревянные дома с кружевной резьбой... наличников или каменные -с ажурными коваными козырьками над входной дверью. И тогда вам откроется особый мир изысканной старины.
В Щелыкове, усадьбе А. Н. Островского, вас очарует природа «Берендеева царства», воссозданного драматургом в пьесе «Снегурочка». В мемориальном доме-музее вы познакомитесь с усадебным интерьером и как бы соприкоснетесь с XIX веком. Литературный музей расскажет вам о творчестве великого драматурга, о вечной жизни его произведений.
<...>
Основание Костромы относят к середине XII века. Тогда началась активная борьба Руси с Волжско-Камской Болгарией за торговый путь по Волге. Это заставило укреплять поволжские поселения, и в Костроме, как и в ряде других мест, была построена крепость. Стояла она на левом берегу Волги, на небольшой возвышенности у впадения в Волгу реки Сулы, что подтверждают неоднократно проводившиеся здесь археологические раскопки.
В легенде об основании города, записанной и опубликованной в середине XIX века, говорится о том, что Юрий Долгорукий с войском прибыл в эти окруженные лесными дебрями места, чтобы защитить купцов и торговых людей от разбойничьих набегов, и заложил на берегу Волги город.
Существует несколько толкований названия города. Одни исследователи считают его происхождение от финского слова «кострум» - «крепость». Другие связывают его с древним «хороводным действом», называвшимся Костромой и бытовавшим с языческих времен на Руси в тех краях, где возделывали лен. Сведения о первоначальном поселении весьма скудны. Впервые Кострома как значительный населенный пункт упоминается в Воскресенской летописи в 1213 году в связи с описанием борьбы между сыновьями князя Всеволода Большое Гнездо. В 1237-1238 годах Кострома была захвачена и разграблена татаро-монголами, но возродилась: был поставлен Костромской кремль и в 1246 году образовано Костромское удельное княжество, позднее вошедшее в состав владений Москвы.
В 60-70-х годах XIII века начались массовые выступления русских людей против татарского ига. В 1272 году костромичи одержали победу над отрядом татарских сборщиков дани на берегу озера, получившего впоследствии название «Святое» (ныне Некрасовское). Город, неоднократно разоряемый дотла вражескими войсками и княжескими усобицами, много раз выгоравший, почты не сохранил древних памятников художественной культуры. Известны несколько произведений религиозной живописи тех времен, в частности, выносная чудотворная икона Феодоровской Божией Матери XIII века (находится в Костроме в кафедральном Богоявленском соборе), икона «Никола в житии» XIV века (хранится в Санкт-Петербурге в Русском музее), предметы мелкой пластики, найденные при археологических раскопках на территории города, а также предметы быта. Однако и это немногое позволяет говорить о существовании и в те далекие времена в Костроме талантливых мастеров, создававших местные художественные традиции, которые получили в дальнейшем свое развитие в искусстве края.
Благодаря выгодному положению на оживленном торговом пути в XV-XVI веках Кострома становится крупным центром ремесла и торговли, а в конце XVI и в первой половине XVII веков - одним из самых крупных городов России.
Расположенный в лесном краю, город строился из дерева. Частые пожары, достигавшие размеров стихийного бедствия, уничтожали постройки. Летопись отмечает, что при пожаре 1413 года в Костроме сгорело 30 церквей. Такое количество храмов наглядно свидетельствует о значительных размерах города.
После пожара Костромской кремль сооружается на новом, более возвышенном месте волжского берега, откуда хорошо просматривалась река выше и ниже города по течению.
<...>
Архитектурный комплекс Костромского кремля состоял из Успенского (основан в первой половине XVI века, перестраивался в 1678, 1775-1778 годах) и Богоявленского с колокольней соборов (1776-1791), двух жилых домов (1795-1796) и ограды со Святыми воротами (1767). Богоявленский собор и колокольня созданы были Степаном Ворошиловым, искусным мастером и талантливым архитектором. Издалека видимый с Волги Костромской кремль украшал город, формировал архитектурную доминанту его центральной части, являясь своеобразной визитной карточкой.
В 1934 году Костромской кремль (за исключением двух домов) был варварски уничтожен советской властью, на его месте устроен парк, который «украшает» фигура основателя советского государства В. И. Ленина, водруженная на постамент, оставшийся от неосуществленного проекта монумента в честь трехсотлетия дома Романовых.
Сейчас трудно судить об облике древней Костромы. Дошедшие документы и немногочисленные рисунки позволяют представить причудливый силуэт деревянного города с многочисленными... церквами среди тесной посадской застройки, с улицами, которые свободно следовали по рельефу, с деревянными мостами, перекинутыми через овраги и речки.
<...>
Начавшаяся в первые годы XVII века польская интервенция тяжело отразилась на состоянии города. В 1608 году костромское ополчение из посадских людей примыкает к восстанию против интервентов, организованному галичанами.
Активное участие принимали костромичи в ополчении К. М. Минина и Д. М. Пожарского. Во время борьбы с польскими интервентами на костромской земле совершил свой подвиг Иван Сусанин.
После изгнания интервентов началось восстановление города.
К середине XVII века Кострома становится значительным экономическим, крупным центром художественной культуры Московского государства. Особенным мастерством славились строители, иконописцы, кожевенники, кузнецы, серебряники, холщевники. Костромские кожи вывозились за границу. Холсты, весы, замки были известны далеко за пределами города. Костромские зодчие-каменщики приглашаются на строительство дворцов и соборов в столице и во многих других городах.
Особой известностью пользовались костромские изографы, они расписывали великолепным стенным письмом соборы в Москве, Ярославле, Переславле-Залесском, Суздале. Постепенно формировалось особое - костромское письмо, достигшее своего расцвета в XVII-XVIII веках.
От духовной жизни XVII века в Костроме сохранились такие широко известные храмы, как вновь отстроенный собор в честь Живо-начальной Троицы в Ипатьевском монастыре, а также посадские церкви в честь Воскресения Христова на Дебре, во имя Святого Иоанна Богослова в Богословской слободе, Ильи Пророка (придел церкви Рождества Иисуса Христа) и Спаса Преображения за Волгой, церковь Вознесения Христова в Мельничном переулке.
Церковь Воскресения Христова на Дебре - наиболее яркий пример посадского храма, который строился «миром» - при самом активном участии жителей, вкладывавших в это строительство не только денежные средства, но и главным образом неколебимую веру в гармоничное устройство жизни, которое во всем своем могуществе открывается человеку только в храме.
Несмотря на традиционность общей архитектурной композиции церкви Воскресения Господня, деталировка и художественный декор здания придают ему необычайное своеобразие. Церковь Воскресения Господня - яркий пример синтеза искусств, когда вместе с зодчими-каменщиками работали искусные изографы, резчики по камню и дереву, кузнецы. Искренняя вера в Бога, осеняющая их труд, создала неповторимую симфонию форм и красок, звучащую стройно и радостно.
На галерею церкви с севера, запада и юга ведут крыльца с шатровыми завершениями. Этот прием тесно связан с характером древних деревянных церквей костромского края. Первоначальный облик Воскресенского храма был еще более близок к образцам деревянного зодчества... Но в 1871-1873 годах церковь была значительно переделана. По всей вероятности, к этому же времени относится и пестрая в шашку раскраска церкви.
В архитектурном убранстве фасадов и интерьеров церкви Воскресения Господня на Дебре широко использован белый резной камень. Особенно интересны и сложны рельефы главных, Святых врат церкви. В мастерски выполненных льве, единороге, птице сирине древние мастера воплотили свои представления о Красоте, одновременно вложив в эти изображения глубокий религиозный смысл. Особенно выделяются рельефы, где изображены птицы: неясыть (ненасытимая птица), рвущая свою грудь, и феникс «с ликом девы» как два возможных варианта человеческой жизни.
Не менее искусно выполнены резные детали из белого камня на порталах внутри церкви.
Особого внимания заслуживает древняя стенопись памятника, которая сохранилась в боковой пристройке храма (приделе), посвященной трем святителям: Василию Великому, Иоанну Златоусту, Григорию Богослову (отсюда название - Трех-святительский); в галерее на западной и южной стенах квадратного в плане здания (четверика,); а также в центральной цилиндрической части (барабане/ Основное место в стенописях галереи церкви отведено событиям из Библейской истории, среди которых специальное место занимает Апокалипсис. В Трехсвятительском приделе стенопись посвящена теме мученической кончины апостолов, а также сценам из «Жития Василия Великого».
Гораздо более скромными являются другие посадские храмы Костромы, построенные в 80-х годах XVII века.
В 1778 году Кострома становится центром обширной губернии. В связи с этим начинается строительство новых административных зданий, формирующих застройку центральной площади города. Заметно увеличивается и количество каменных жилых домов.
Новая застройка велась по Генеральному плану, утвержденному в 1784 году. Удачно выбранная новая планировка города, а также то обстоятельство, что центральная часть города была опустошена огромным пожаром 1773 года, позволили почти полностью осуществить замыслы авторов нового проекта, поэтому можно считать, что архитектурный облик города сложился в основном в конце XVIII - первой трети XIX века.
В основу Генерального плана Костромы была положена четкая веерная схема: улицы радиальных направлений сходятся к центральной подковообразной площади, открытой в сторону Волги. Главная ось плана перпендикулярна набережной реки и проходит через центр площади.
При застройке по новому плану для каменных домов в первую очередь отводились угловые участки для закрепления направления улиц. Веерная схема планировки города не позволяла строить на этих местах дома по «образцовым», т. е. типовым прямоугольным планам. Так называемые «апробированные» проекты перерабатывались, в результате чего многие дома получили индивидуальный, выразительный облик. Наиболее интересные вошли в число памятников архитектуры, отражающих разные стили. Так, черты классицизма прочитываются в облике домов № 8 по ул. 1 Мая (бывш. усадьба Стригалевых, нач. XIX в.; втор. чете. XIX в.), № 4 по ул. Молочная гора {бывш. усадьба Колодезниковых, XIX в.); в домах № 11 {бывш. усадьба Дурыгиных, кон. XVIII в.; втор. пол. XIX в.; нач. XX в.) и 13 (бывш. дом Дурыгиных, кон. XVIII-кон. XIXв.) по проспекту Мира можно обнаружить как приметы классицизма, так и эклектики концаXIX-началаXXвеков; позднее провинциальное барокко представлено в доме № 18 (построен купцом А. И. Акатовым, кон. XVIII в.; сер. XIX в., кон. XIXв.), по соседству с ним дом под № 22 (бывш. дом Н. П. Акатова, нач. XIXв.) по ул. Островского вновь возвратит вас в мир провинциального классицизма, с приметами которого вы встретитесь и на Советской (бывш. Русиной), центральной улице города, в фасадах домов № 24 (бывш. дом И. В. Малышева, кон. XVIII в.; сер. XIX в.), 33 (бывш. усадьба Ашастиных, перв, треть XIX в.; втор. пол. XIX - нач. XX в.), 39 (бывш. усадьба Трубниковых, рубеж XVIII-XIXвв.; втор. пол. XIX в.).
Особое место среди зданий, расположенных в центральной исторической части города, занимает дом № 5 по проспекту Мира - Романовский музей. Здание, яркий образец модерна в «русском стиле» (арх. Н. И. Горлицын), изначально строилось как музейное помещение и было открыто 19 мая 1913 года в присутствии Николая II во время празднования в Костроме трехсотлетия дома Романовых. Сегодня здесь располагаются экспозиции и фонды Костромского государственного объединенного художественного музея. В состав коллекции входят работы Н. С. Гончаровой («Дева на звере», 1911), Р. Р. Фалька («Пейзаж во дворе», 1915), Н. Н. Купреянова (в частности, «Всадники», 1915; «Царь Давид», 1915), Е. В. Честня-кова (в частности, «Щедрое яблоко», 1968; «Праздник всеобщего благоденствия», 1968; глиняные игрушки).
Привлекают внимание отдельные деревянные дома на улицах города. Особое место среди них занимает дом в стиле ампир № 23 (бывш. дом дворян Шиповых, входивший в усадебный комплекс, пере. чете. - кон. XIXв.) по ул. Войкова. <...> Особое изящество зданию придают шестиколонный... портик, своеобразное перекрытие, поддерживаемое колоннами, и треугольный фронтон с полукруглым окном над ним, выдержанные в монументальных классических формах. Пропорции портика и общее решение здания, включая внутреннюю отделку, свидетельствуют о большом мастерстве архитектора, проектировавшего этот дом.
Приятное впечатление своей масштабностью и законченностью композиции производят и сохранившиеся на многих улицах типичные для рядовых домов XIX века так называемые дома с мезонином, как, например, № 43 (бывш. городская усадьба, втор. пол. XIX в.) по ул. Мясницкой.
Центр Костромы представляет собой* необычайно цельный архитектурный ансамбль. Так, впервые оказавшись в 1848 году в Костроме, драматург А. Н. Островский отметил в дневнике: «Площадь, на которой находится гостиница, где мы остановились, великолепна». Позднее Островский неоднократно бывал в Костроме и останавливался в гостинице, носившей название «Россия». Ее современный адрес -проспект Мира, д. 1 (дом Рогаткина и Ботникова, 1810-е гг.; втор. пол. XIX в.).
Ансамбль центра формировался в течение почти полувека, и в его создании принимали участие многие архитекторы. Особенно заметными из них надо считать архитектора-подрядчика С. А. Воротилова, работавшего в конце XVIII века, и П. И. Фурсова, который был губернским архитектором с 1822 по 1831 год.
Талантливый воспитанник академии художеств П.И. Фурсов отдал Костроме лучшие творческие годы. Им созданы здесь сооружения, которые по праву вошли в золотой фонд памятников архитектуры. К ним прежде всего следует отнести здания пожарной каланчи и гауптвахты на центральной площади города.
Оба здания (окончены строительством в 1825 году) архитектор сделал подлинными произведениями искусства, органично вписанными в ансамбль центра, основой которого является комплекс торговых рядов.
Город издавна вел оживленную торговлю, и многочисленные лавки строились рядами по однородности продаваемых товаров и назывались соответственно мучными, овощными, рыбными, лапотными и т. д. рядами. Еще в XVII веке в Костроме был 21 торговый ряд с 714 деревянными лавками; кроме того, были лавки и вне рядов.
Комплекс торговых рядов в Костроме является одним из самых крупных торговых центров России XIX века, сохранившихся до наших дней. Он строился на протяжении нескольких десятилетий с конца XVIII века, когда сооружались Большие Мучные и Красные ряды, до тридцатых годов XIX века, когда были построены Малые Мучные, Мелочные, Рыбные ряды.
В основу планировки всех зданий рядов положена как бы типовая секция купеческой лавки: на первом этаже размещалось торговое помещение, а на чердаке и в подвале складывались запасы товаров. Красные и Большие Мучные ряды начали строить одновременно в 1789 году. Оба корпуса представляют собой замкнутые четырехугольники. На внутренние дворы корпусов с каждой из четырех сторон устроены въезды, оформленные портиками с фронтонами.
Красные ряды, где шла торговля тканями, обувью, кожами, мехами, имеют более мелкие, чем в Мучных рядах, размеры лавок, соответствующие одному арочному пролету галереи. Каждая лавка имела вход и витринное окно с наличниками.
В Красных рядах первоначально была устроена открытая галерея и с внутренней стороны, где также шла торговля. Несколько арок этой галереи сохранилось во дворе около северного въезда. В 1870-х годах арки дворовой галереи постепенно заделываются для увеличения складских помещении, а к восточной части корпуса со стороны двора делаются пристройки. В последние годы ряды реконструируются под специализированные магазины.
Издавна во дворе Красных рядов размещались лотки и деревянные лавочки для торговли мелочными галантерейными товарами.
В 1828 году губернская строительная комиссия предложила купцам взамен пришедших в ветхость деревянных лавок строить каменные, по проекту П. И. Фурсова. Строительство новых, так называемых Мелочных рядов было окончено в 1830 году. Исключение составляют два корпуса (1875) с чугунными колоннами, что находятся в юго-западном углу галереи.
Галереи Мелочных рядов представляют собой невысокие, прочные, тяжеловатые на вид у основания колоннады. Несколько интимный характер их архитектуры контрастирует с монументальной парадностью аркады главного корпуса, выходящей на площадь.
В Больших Мучных рядах торговали оптом и в розницу мукой, фуражом, льном. Лавки этого корпуса наиболее просторны. Несколько архаичная форма въездных ворот, слегка уширенных книзу, а также предельно лаконичное решение стен основного объема создают впечатление монументальности этого сооружения.
Напротив восточного фасада Красных рядов расположены Табачные ряды (первоначально овощные линии), построенные в 1822 году по проекту выдающегося архитектора XIX века В. П. Стасова. Здание отличается изысканностью композиционного решения.
Северный торец рядов вплотную подходит к зданию, которое было надстроено и реконструировано также по проекту В. П. Стасова (флигель здания, где располагались бывш. городская дума и магистрат).
<...>
Параллельно южному фасаду Красных рядов стоят Пряничные ряды, построенные в начале XIX века. Корпус сооружен у откоса. Со стороны нижней террасы он имеет высоту более десяти метров (два этажа), а со стороны верхней террасы - пять метров. Первоначально на нижней террасе в первом этаже рядов была также открытая аркада. <...>
Торцы корпуса Пряничных рядов оформлены небольшими по объему часовнями, подчеркивающими лаконичность архитектуры рядов со свободным шагом пологих арок и большими плоскостями стен. Одна из часовен принадлежала Успенскому собору Костромского кремля, а другая - Николо-Бабаевскому монастырю (в Больших Солях).
Если спускаться по Молочной горе к Волге, то слева вдоль улицы расположены Малые Мучные ряды, построенные в 30-х годах XIX века.
За Малыми Мучными рядами размещены четыре корпуса Рыбных рядов. Здания поставлены симметрично по отношению к продольной оси всего ансамбля рядов. Их строительство велось в двадцатые годы XIX века. Корпус Масляных рядов расположен к востоку от Табачных, параллельно площади. Проект рядов был составлен архитектором Н.И. Метлиным в начале 1809 года.
Несомненный интерес вызывает здание бывших губернских присутственных мест (ул. Советская, 1; ныне здесь располагаются городские мэрия и дума). Здание ставилось по «образцовому» проекту А. Д. Захарова в самом начале XIX века... Наблюдение за работами вел губернский архитектор Н. И. Мет-лин. По его инициативе, оригинально был решен самый парадный вход в здание: не с площади, а со стороны Гостиного двора и, главное, в облике широкой многоступенчатой лестницы, выложенной из белого камня-известняка. Здание присут-
ственных мест в течение XIX века неоднократно перестраивалось, в конце концов, парадный вход в здание был украшен портиком, белые, оштукатуренные, попарно сгруппированные колонны которого легко несут треугольный фронтон.
Ипатьевский мужской Троицкий монастырь (закрыт и разорен большевиками в 1918 году) является одним из наиболее существенных памятников религиозной и государственной жизни.
Основанный в XIII веке как крепость у впадения в Волгу р. Костромы, монастырь представляет собой сложный комплекс зданий, в котором сохранились разновременные постройки, начиная с конца XVI века и кончая последней четвертью XIX века.
<...>
В XVI веке благодаря богатым вкладам, главным образом рода Годуновых, Ипатьевский монастырь переживает эпоху расцвета, быстро развивается, ему принадлежат огромные земельные угодья, тысячи крестьян, перевозы через реку Волгу и Кострому, многочисленные лавки. Но, конечно, не экономическая, а духовная составляющая определяла жизнь монастыря. Кроме того, монастырь был живым свидетельством (почти преданием) права Годуновых на престол, подтверждал древность рода, его приверженность православию, как один из северных форпостов был свидетельством готовности Годуновых верой и правдой служить отечеству.
Не случайно после падения Годуновых в начале XVII века монастырю стала покровительствовать новая царская династия - Романовы. Мать Михаила, первого царя из рода Романовых, Марфа, была богатой костромской вотчинницей. В начале 1613 года жила вместе с сыном в Ипатьевском монастыре. В марте 1613 года сюда прибыло из Москвы посольство Земского собора для объявления Михаилу Романову об избрании его на царство.
В ризнице монастыря хранились большие художественные ценности, а в библиотеке - уникальные рукописи и первые печатные книги, в том числе знаменитая Ипатьевская летопись - копия с одного из древнейших письменных памятников Киевской Руси IX-XII веков «Повести временных лет». Рукопись обнаружил в 1814 году известный историк Н. М. Карамзин.
Наиболее древняя часть монастыря - Старый город - сохраняется со дня его основания. Каменные стены с башнями сооружаются взамен деревянных в конце XVI века и надстроены в XVII веке. В 40-х годах XVI века к западной стене Старого города пристраивается так называемый Новый город.
Вокруг стен были устроены рвы, засыпанные в XVIII веке, когда оборонное значение монастыря было утрачено. Конструкция стен и башен соответствует фортификационным правилам XVI-XVII веков.
Центральное место в ансамбле занимает Троицкий собор. Первоначальное каменное здание собора было сооружено в 1558 году. В начале 1649 года оно было разрушено взрывом пороха, хранившегося в помещении под храмом, и заново восстановлено в 1652 году. В новом храме нашли отражение реформы Никона.
Здание монументально по своим формам и лаконично по деталировке. Наиболее богато решен северный фасад, выходящий на главную монастырскую площадь.
Выразительны формы крыльца на столбах-кубышках и декор галереи собора, как бы опоясывающей нарядным поясом строгий четверик.
Все духовное напряжение религиозного искусства своего времени являет стенопись собора, выполненная в 1685 году артелью костромских изографов под руководством известных художников-монументалистов XVII века Гурия Никитина и Силы Савина. Роспись Троицкого собора в Ипатьевском монастыре можно назвать одним из лучших произведений этих мастеров. Стенопись насыщена по цвету, рисунок удивляет изяществом и уверенностью линии, композиции изобилуют жанровыми подробностями, портретная характеристика образов отличается жизненностью. Интересны архитектурные детали теремов и палат, в которых происходили изображаемые события. Создавая это произведение, художники как бы предвосхитили его долгую жизнь, включив в ленту летописи, отделяющую нижний орнаментальный ярус живописи в четверике, следующие слова: «Всем же изографное воображение и духовное наслаждение на вечные века, аминь».
Пятиярусный позолоченный иконостас, типичный образец искусства XVIII века, поставлен в соборе в 1756-1758 годах. Выполняла его артель резчиков из посада Большие Соли, который тогда входил в состав Костромской губернии. Руководили работой мастера-резчики Петр Золотарев и Макар Быков. Ценными произведениями искусства являются иконы трех верхних ярусов.
К западу от собора, на главной площади, расположена звонница. В XVII веке на звоннице было 19 больших и малых колоколов, а также часы с боем. В 1852 году деревянные лестницы, которые вели на площадку колоколов, были заменены каменными, частично закрыты арочные пролеты, пристроена галерея.
У западной стены Старого города, к северу от ворот в Новый город, расположены палаты бояр Романовых. Первоначально на этом месте были монашеские кельи.
При посещении монастыря царем Александром II в 1858 году было приказано сделать этот корпус «приличным для царских чертогов». Перестройка «во вкусе XVII века» была поручена архитектору Ф. Ф. Рихтеру, и в 1863 году палаты получили существующий ныне вид.
Вдоль стен монастыря расположены различные служебные, хозяйственные и жилые постройки - от скромного корпуса монашеских келий до внушительного Архиерейского корпуса, в комплекс которого входило большое число парадных жилых помещений с богатой отделкой, домовые церкви, приемные покои. Это здание неоднократно перестраивалось в соответствии со вкусами очередного архиерея и новыми течениями в архитектуре.
У стен монастыря создан музей народного деревянного зодчества для сохранения и показа отдельных уникальных гражданских и культовых памятников народной архитектуры, а также бытовых и хозяйственных построек, характеризующих жилище, быт, хозяйственный уклад костромской деревни. Костромские плотники издревле славились своим мастерством.
Из разных мест Костромской области сюда были привезены: известный памятник XVII века - церковь Преображения Господня из села Спас-Вежи, один из лучших памятников деревянного зодчества России (к сожалению, церковь сгорела в 2002 году); группа бань из села Ведерки. Интересной особенностью этих сооружений является свайная конструкция, которая была необходимой в связи с ежегодными разливами рек в костромской низине, затоплявшими значительные территории. <...>
Из перевезенных в музей построек большой интерес представляет деревянная церковь Собора Богородицы из села Холм Галичского района. Она построена в 1552 году и является самым древним сооружением на территории Костромской области. Конструктивное и композиционное решение свидетельствует о большом мастерстве зодчих, которые создали этот памятник архитектуры.

<.. .> Привлекает внимание и церковь XVIII века из села Фоминского Костромского района. Она представляет собой тип культовой постройки, в композицию которой входит колокольня, надстроенная над трапезной, а также привлекательная своей простотой маленькая часовенка из Чухломского района... Она построена в 1860-е годы, но по своему образу близка древним постройкам, напоминая сказочную избушку «на курьих ножках».
Выйдя за стены монастыря и покинув музей народной архитектуры и быта, вы можете побродить по прилегающим к монастырю древним улицам Богословской и Андреевской слободы. Богословская слобода известна с XVI века, принадлежала Ипатьевскому монастырю, центральное место в слободе занимает построенная в 1681-1687 годах вместо деревянных храмов местными каменщиками церковь Иоанна Богослова. В Андреевской слободе, также принадлежавшей монастырю, в 1798 году на месте деревянного храма сооружен каменный в честь Успения Пресвятой Богородицы с приделом.
Здесь вы увидите дома с забавными балконами, наличниками и ставенками... ворота с интересными фигурками в виде сказочных драконов и растений.
Находясь здесь, трудно представить, что на противоположном берегу реки Костромы расположен крупный промышленный район большого города с современным ритмом жизни.

Калерия Тороп

пятница, 10 апреля 2015 г.

ФОРМИРОВАНИЕ ТОРГОВОГО ЦЕНТРА В ГОРОДЕ ГАЛИЧЕ

Костромской Галич — один из самых древних городов России. Летописное упоминание о нем, дошедшее до наших дней, относится к 1238 г., однако, археологические раскопки, проводившиеся на территории города, дают основание предполагать, что поселение на месте современного Галича существовало в XII в.
Издревле город формировался как торговый. В XVI в. он был уже известен торговлей пушниной, а позднее и кожевенными товарами, имел связи с Архангельском, Москвой, Петербургом. Через Галич проходил оживленный торговый путь из Москвы в Вятку (тогда г. Хлынов). В конце XVIII в. по объему торговли Галич занимал первое место среди уездных городов губернии.
В 1845 г. в Галиче учреждается восьмидневная ярмарка, открывшаяся 1 декабря.
После указа 1763 г. ”0 сделании всем городам их строению и улицам специальных планов по каждой губернии особо” в числе городов Костромской губернии, получивших планы, был и Галич.
В соответствии с классическими принципами градостроительства, разработанными мастерами отечественной архитектуры XVIII-XIX вв., облик города определялся прежде всего планировкой и застройкой центра, где, как правило, размещались общественные здания.
Для Галича как торгового города главными в застройке центра были торговые ряды. В дополнение к "конфирмованному” в 1781 г. плану на город в 1800 г. в Галич высылается "образцовый" чертеж и предписание... "построить каменный гостиный двор по фасаду Костромского" (1). По плану ряды размещались по периметру квадратной площади. Галичское купечество не спешило с постройкой каменных лавок.
Ряды начали строиться только в 1820 г. по другим проектам.
Автором галичских рядов считается губернский архитектор П.И.Фурсов, работавший в этой должности с 1823 г. Исследования, проведенные автором этой статьи, позволили проследить историю строительства рядов, уточнить даты, а также имена архитекторов, принимавших участие в их сооружении.
Городское "торговище" расположилось за стенами кремля на правом берегу речки Кешмы, впадающей неподалеку в Галич -ское озеро, и к началу XIX в. представляло собой хаотичную застройку из деревянных лавок и амбаров.
В январе 1818 г. вновь назначенный галичский городничий Грамотин писал в рапорте губернатору Баумгартену о том, что галичское купечество, "... прежде утруждающее начальство о разрешении постройки ...гостиного двора, ...по сих пор о выстроении ни мало не заботятся", а между тем "...приходящий в ветхость деревянный гостиный двор, занимающий в себе 272 лавки и амбара... угрожает немалою опаснос-тию... Пролегающая через оной... главная по городу дорога чрезвычайно тесна так что не только в больших екипажах, но и в обыкновенных санях разъехаться очень трудно. Среди оного крыша проход между лавок прикрывающая и связи оную поддерживающие по крайней ветхости могут обрушиться". (2) Баумгартен, недавно занявший пост губернатора, просит представить ему план и фасад галичских рядов. При рассмотрении представленный проект был отвергнут.
В 1819 г. в Костроме было закончено строительство так называемой овощной линии по проекту академика В.П.Стасова. Архитектурное решение этих рядов
резко отличалось от "образцовых" схем рядов в виде замкнутого четырехугольника, окруженного арочной галереей. Галерея рядов Стасова имела колоннаду. Это было новое решение, под впечатлением которого Баумгар-тен предложил губернскому архитектору Н.И.Метлину выполнить новый проект рядов для Галича: "требовал я от галичского городового магистрата план и фасад упомянутым лавкам, который рассмотрев и находя для украшения города не только весьма недостаточным, но даже могущим представить и самое безобразие, а потому... предписываю Вам вместо оных составить фасад согласно устроенных в здешнем губернском городе лавок овощной линии, а план согласно сделанному назначению моим предшественником... по составлении представить ко мне."
В августе 1820 г. проект был составлен. Н.И.Метлин сообщает: "...велено мне... в уездном городе Галиче для постройки каменных лавок составить фасад согласно устроенных ныне в здешнем губернском городе лавок овощной линии, который... мной составлен и при сем... представить честь имею" (4).
Проект Метлина направляется в Галич с предписанием "... немедленно представить оный градскому обществу... дабы постройка начата была без промедления и чтобы старые обветшавшие лавки... подверглись сломке" (5).
При рассмотрении "градским обществом" проект получил замечания, которые внесли существенные изменения в планировку площади. Губернатору было сообщено, что купцы "...к построению ... каменного гостиного двора приступить согласны, но находят следующие неудобнос-ти... в присланном плане и фасаде назначена длина одного корпуса 50 сажен, а другого 30, в ширину оба по 30. Купечество и мещанство рассмотрев положение места предполагает построить... не один, а вдруг два равных корпуса мерою каждый в длину и ширину по 30 сажень... в середине с четырьмя въездными воротами, через что план и фасад соблюдены будут, а 20 сажень в длину оставить... через что площадь подле гостиного двора усугубится в пространстве" (6) Были также замечания по размерам лавок. После поправок ряды начали строить.
Перед началом строительства была сделана схема корпусов, лавки пронумерованы и распределены между застройщиками, но тут возникли неожиданные осложнения (7).
Торговцы железо-скобяными товарами купцы Брудастовы взялись строить семь лавок (с № 29 по № 35), выходящих на площадь. Купцы, торгующие "красным товаром”, в 1821 г. обратились с жалобой в сенат на неправильное распределение торговых мест. Жалоба разбиралась долго: только в 1826 г. последовал указ губернатору "...железный ряд отнести в более глухое место” (8). Очевидно, желающих на "более глухое место" не нашлось, ряды так и остались недостроенными.
Торговая площадь в Галиче имеет значительный уклон к югу в сторону озера. На уклоне размещены и корпуса рядов. На длине корпуса 60 м перепад рельефа составляет более 2,5 м. При закладке здания рельеф участка был учтен недостаточно, поэтому, как писал губернатору в августе 1823 г. один из застройщиков, часть здания, "...составляющая последний угол корпуса... по Архангелогородской улице..., зарывается в землю, которую надо снимать на 2 аршина, что обременительно" (9).
Для обследования создавшегося положения и корректировки проекта в Галич был командирован недавно назначенный после смерти Метлина губернский архитектор П.И.Фурсов (10), а га-личскому городничему было указано ..."придерживаться уже вновь составленного фасада и части плана гостиному двору” (11).
Изменение проекта, очевидно, свелось к тому, что вместо корпусов в виде замкнутого четырехугольника с въездами по центру каждой из сторон, акцентированных фронтонами, было предложено сделать по два изолированных "П"-образных здания с проездами между ними для того, чтобы можно было поднять по рельефу часть корпуса и сократить объем земляных работ. Этим ограничивается участие Фурсова в постройке "верхних" рядов в Галиче. Автором "верхних" рядов следует считать П.И. Метлина.
Как сообщал городничий в 1824 г., "существовавшие в городе Галиче на площади деревянные лавки сломаны" (12). Одновременно был заключен контракт с помещицей Рогозиной на мощение торговой площади "шириной на 40, а в длину на 100 сажень... имеющиеся бугры снять, ямы где были погреба... засыпать землею и зделать всю площадь ровною и для проезда и прохода людей безопасною" (13). Работа должна была закончиться через год — в сентябре 1825 года.
В 1825 г. торговцы хлебными и мучными товарами вошли с ходатайством в городскую думу о разрешении построить им 16 каменных лавок "не соответствуя гостиному двору" (14), а на противоположной стороне площади ..."своим коштом в один год". При обсуждении в думе мнения разделились: высказывались соображения, что гостиный двор в этом случае не будет достроен. В 1826 г. вопрос рассматривался в сенате, и в 1827 г. губернатор сообщил галичской думе "...возвращенный ко мне министерством внутренних дел план и фасад 16-ти каменным лавкам... в Галиче препровождаю... в градскую думу и предписываю озаботиться о немедленной постройке лавок" (15).
В 1828 г. 16 лавок начали строиться. По срокам и качеству строительство шло не так успешно, как предполагалось. В конце 1829 г. губернатору сообщалось, что "... по сие время в черне отделан один корпус и замещен хлебными торговцами, а другой еще не покрыт" (16). Второй корпус был выстроен в 1830 г. Плохое качество отмечено губернским архитектором, командированным в Галич, он ..."уведомляет о... неправильном продолжении вновь начатой постройки... мушных лавок и значительном отступлении от утвержденного плана и фасада... аркады, карниз, фронтон и прочее делают крайне безобразно и даже не прочно... отчего и самое здание долженствующее быть украшением большой площади самой лучшей части сего города при таковых неправильностях означает значительную противоположность" (17). Возможно, что корпуса "нижних" рядов строили по "образцовому" проекту. Не исключено, что их проект составлял и П.И.Фурсов, так как время их строительства совпадает с его плодотворной деятельностью на посту губернского архитектора. Документальных подтверждений той или другой версии пока не обнаружено.
В наши дни центральная площадь в Галиче с верхними и нижними рядами является памятником градостроительства XIX в.
После организации Костромской СНРП мастерской в Галиче были начаты ремонтно-реставрационные работы по комплексу рядов. Из-за неблагополучных гидрогеологических условий и плохого качества работ при строительстве здания находились в тяжелом конструктивном состоянии. Ставилась под сомнения возможность их восстановления. Реставрационной мастерской была проделана большая работа по инженерному укреплению и реставрации рядов. В результате памятник из руинированного состояния возвращен к жизни.
Проектом реставрации было предложено произвести частичную достройку восточной части корпусов по бывшей Архангелогородской улице (ныне улица "Гора Смычки") в соответствии с первоначально запроектированным угловым очертанием, что и было выполнено.
1. ГАКО, ф. 133 (канцелярия губернатора) оп. 14, ед. 4058, л. 22. Копия предписания губернатора Галичскому магистрату на построение каменного гостиного двора. 1800.
2. То же. — л. 1. "О ветхости гостиного двора и предвидимых от оного и отстоящих внутри города кузниц опасности". 1818.
3. То же. — л. 27. Ордер губернскому архитектору на составление нового проекта галичских рядов.
4. ГАКО, ф. 133, оп. 14, ед. 3096, л.
1. Рапорт губернского архитектора Н.И.Метлина о составлении проекта Галичских рядов. 1820.
5. То же. — л. 2. Ордер галичскому городничему о начале строительства рядов. 1820.
6. ГАКО, ф. 133, оп. 14, ед. 4058, л. 32. Рапорт галичской думы губернатору о рассмотрении проекта рядов с замечаниями. 1821.
7. То же. — л. 39. Рапорт галичского городничего губернатору "О встретившемся при раздаче мест под постройку каменных лавок затруднении". 1821.
8. то же. — л. 85-99. Указ сената губернатору перераспределить ряды с отнесением железо-скобяных лавок "в более глухое место".
9. ГАКО, ф. 133, оп. 3, ед. 7821, л. 1. "О неудобстве места для постройки лавок в Галиче". 1823.
10. ГАКО, ф. 133, оп. 14, ед. 4058, л. 65. Ордер губернскому архитектору П.И.Фурсову "Осмотреть постройку гостиного двора" и сделать на месте необходимые поправки к проекту.
11. ГАКО, ф. 133, оп. 3, ед. 7821, л.
2. Ордер галичскому городничему о поправках к проекту рядов.
12. ГАКО, ф. 133, оп. 6, ед. 13017, л.
2. Сообщение городничего, что в 1824 г. деревянные лавки на площади сломаны.
13. ГАКО, ф. 217 (Галичская городская дума), оп. 1, ед. 446, л. 10. Контракт с помещицей Рогожиной на благоустройство торговой площади. 1824.
14. ГАКО, ф. 217, оп. 1, ед. 343, л. 32-38. Обсуждение в думе вопроса о строительстве "Мушных" лавок. 1825.
15. То же. — л. 55. Предписание губернатора галичской думе разрешить строительство лавок там. где просят купцы. 1827.
16. То же. — л. 79. Сообщение городничего о ходе строительства "Мушных" лавок. 1829.
17. То же. — л. 71. Сообщение городничего о плохом качестве строительства на основании замечаний губернского архитектора. 1828.
***

ИЗ ИСТОРИИ ОДНОЙ ПЕРЕПИСКИ

Галичское духовное правление донося о ветхости занимаемого деревянного дома испрашивало о дозволении... построить вновь каменный; представив при оном доношении план и фасаду с сметою... через г-на губ.архитектора...
1824 г. июля 15.

РАПОРТ ФУРСОВА от 4 марта 1826 года

...на счет присланного в губернское правление... плана, фасада и сметы на построение вновь каменного здания для... галичского духовного правления... имею честь донести; что по разсмотрении плана и фасада и соображая оные с правилами архитектуры нахожу: что план и фасад для построения помянутого здания сочинены слабо, — вовсе не соответствует с правилами архитектуры и не может служить к руководству при построении сего здания именно:
1) прочность всякого здания зависит не от одной доброты употребления в дело лучших материалов, но не менее того, и от пропорциональности частей составляющих оные; и потому тонкие стены не могут дать настоящей прочности перевязки и скрепы, каковая должна быть; а в плане показана толстота стены (наружной капитальной) 12 верш-ков, то есть в два кирпича сие несообразно. При том же таковые стены подвержены более действию атмосферы — жару, стужи, сырости и пр. Почему сие должно взять в уважение особенно в холодном климате северного нашего края и еще обстоятельство не менее достойное внимания: тяжесть давления верхних частей как-то: потолка,
* елезо-листовой кровли со стропилами и обрешеткою от таковой неправильности легко может произойти опасные следствия разрушения. Содержание пропорций для сего как 1 к 10 и даже как 1 к 8.
2) Удобность в сем плане также необходима: самая фигура сего квадрата даст больше безобра-
зия и препятствий в устроении особенно кровли, в расположении комнат нет надлежащего сообщения между собою, — и противуположно настоящему размещению оных, ибо черные комнаты чулан, сторожа и арестанские показаны по лицу улицы: — лучшие же чистые обращены на двор, — архив не довольно огражден от безопасности, но по моему мнению и соображению высочайшим установлениям насчет построения казенных зданий. Архивы по возможности хранящихся в них делах, книгах, документах и прочего должны быть сколь возможно обез-опасены от всех несчастных непредвиденных случаев. Печей показано в плане недостаточно для на-гретия стольких комнат. Отхожие места необходимости своей должны определительно быть устроены, что в плане совсем забыто.
3) Красота здания составляет важный результат архитектуры; тем более требуется для сего искусства дабы соединить между собою: удобность, и прочность, и красоту в здании и через то показывается достоинство оного, посему должно чтобы внешняя благовидность и самое здание делало бы украшением окрестностей, где оное состоит; особенно когда оное имеет более отличия по предмету своего назначения, но в фасаде сему дому не нахожу соблюдения правильной соразмерности, приличного вида соответствующего сему зданию. Показав причины и обстоятельства по коим сей план и фасад есть неудобен и почему неимеет надлежащего достоинства, сочинил вместо оных новые рисунки: план, фасад, профиль и детальные части плана, фасада и разрезы для удобопонятности в размерах и составления по оным шаблонов в натуральную величину при производстве работ входящих в состав строительных. Долгом поставлю представить все сие на благорас-смотрение Вашего превосходительства.
Костромской губернский архитектор ФУРСОВ

Из архивных выписок К.Г.ТОРОП. ГАКО. Ф. 133, 29, 75.

среда, 8 апреля 2015 г.

ДОМ В ВИШНЕВОМ САДУ

Лера Тороп. Москва 1950 г.
Жил в Костроме человек и каждому, кто к нему обращался, помогал найти свое родовое дерево в поте-рянном лесу. Имя его многие знают — краевед Александр Александрович Гри-горов. Город, благодаря его исследовательской работе по генеалогии, узнал о существовании духовной грибницы, что питала Кострому и помогла ей состояться как культурному центру.
И Лера Тороп, когда она приехала в Кострому совсем молодой, имея за плечами столичный архитектурный институт, конечно, не могла не знать о том, что ей здесь предстоит. Восстанавливать традиции градостроителей и зодчих прошлого, изучать в архивах документы о памятниках архитектуры, чудом сохранившиеся чертежи и проекты, учиться по ним понимать красоту и соразмерность города...
Как и Александр Александрович, всю свою жизнь она собиратель памяти о предках. Особой памяти, зримой, запечатленной в архитектурных формах, над которыми трудилось не одно поколение зодчих. Через два года, в 1948 году, впервые учреждена была в Костроме должность главного архитектора города, и им стала молодая хрупкая женщина Калерия Густавовна Тороп. Сколько статей в местной печати с тех пор было написано ею, чтобы просветить власть, сколько докладов прочитано перед студентами, сколько споров выиграно в своей среде, градостроителей...
У нас в России, тем более в провинции, любое время богато на непредсказуемость. Были же и завиральные проекты, с которыми приходилось бороться. На месте костромской "сковородки", например, — отгрохать огромный Дом советов из железобетона. Вызвала уже власть и проектировщиков из Ленинграда, кабинеты начали делить... А маленькая, хрупкая женщина им помешала: отстояла тогда и Суса-нинскую площадь, и Большие Мучные ряды, которые собирались снести, что разрушило бы ансамбль торговых рядов. Или вот Дома соборного причта на высоком волжском берегу...
Это было время, когда проектировщики чувствовали себя "свободно" от понятий "исторический город", "охранные зоны", почти как теперь.
И Калерия Густавовна тогда, в 50-х — 60-х, начинала с того, что просвещала, образовывала среду и специалистов, и чиновников.
Ведь предстояло реставрировать такие жемчужины русской архитектуры, как: Ипатьевский монастырь, особняки Дворянского собрания и художественного музея, церковь Спаса в рядах...
Рассказывает Людмила Васильева, инженер-кон структор Костромской науч-но-реставрационной и производственной мастерской: — Калерия Густавовна Тороп пришла к нам на должность главного архитектора в 1957 году с должности главного архитектора города. Она пришла в проектную труппу со своим большим уже не новым столом, который расположили в правом углу, далеко от окна.
Придя в мастерскую, она сказала: "Ну что ж, начнем спасать и сохранять памятники архитектуры, культуры и искусства..." Что она и делала 35 лет и сейчас очень переживает, что все, сделанное ею и сотрудниками, рабочими мастерской, приходит в упадок, а памятники снова разрушаются.
Тогда, чтобы восстанавливать памятники города и области, нужно было многое. К примеру, здания Ипатьевского монастыря были заняты жильцами, Богоявленский собор — занят архивом, в старой части собора был аптечный склад. В церквах — тоже склады. В Паисьевом монастыре Галича в Успенском соборе находилась инкубаторная станция, а в Рыбных рядах (корпус № 4) в Костроме — рыбный цех...
В Троицком соборе Ипатия гибла живопись, позолота на куполах была утрачена. Своих специалистов-реставраторов монументальной живописи в Костроме тогда не было. Из Москвы привлекались живописцы братья Брагины, которые проводили работы в церкви Воскресения на Дебре. Что сделала Тороп? Собрала свою местную бригаду живописцев, позаботилась об их обучении. Для выявления памятников деревянного зодчества собирала экспедиции и "выбивала" на них деньги. Первая экспедиция была отправлена на велосипедах, т.к. транспорта не было, только гужевой — лошадь. В первых экспедициях участвовали архитекторы И.Ш.Шевелев, В.С. Шапошников, А.В.Кильдышев.
До 1960-х годов мастерская выпускала свой большемерный, лекальный кирпич: был свой кирпичный завод.
Под руководством К.Г.Тороп началось обучение и стажировка рабочих и сотрудников по профессиям, аттестация живописцев, каменщиков, плотников. Каменщики, плотники, позолотчики стажировались в Москве, Ярославле.
Калерия Густавовна в интересах дела могла совершить смелый по тем временам поступок. Приняла на работу приехавшую из Македонии эмигрантку, худож-ника-этнографа Марию Малахову. Это ей мы обязаны тем, что были зарисованы кованые решетки балконов, лестниц, козырьков. Многое сейчас уже утрачено, но может быть восстановлено благодаря этим работам. чания. К ней тянулась молодежь, специалисты, воспитанные ею, выпускники Костромского художественного училища и архитектурного техникума. Как главный архитектор Костромской реставрационной мастерской, она постоянно заботилась, чтобы молодые учились, находила какие-то курсы, куда их послать, отправляла поработать в столичные архивы и просто давала возможность им побольше увидеть и узнать в поездках по России и ее памятным местам. Воспитанный красотой глаз, как известно, не допустит безвкусицы. На основании документов, собранных по истории города, ею был издан путеводитель, альбомы по Костроме. Недавно вышедший каталог "Памятники архитектуры Костромской области" (Кострома. 1996 г.) постоянно ссылается на сведения, опубликованные в работах К.Г.Тороп.
Свой личный архив, документальный фонд она передала на хранение Государственному архиву Костромской области. Здесь материалы, касающиеся ее профессиональной деятельности, представляющие большой научный интерес для исследователей. Елисей и Акулина, крепостные крестьяне.
Рассказывает научный сотрудник ГАКО Галина Давыдова:
— Среди переданных нам документов Генеральный план реконструкции г. Костромы 1938-1950 гг., черновые материалы к путеводителю г. Костромы, написанному совместно с В.Н.Бочко-вым, фотографии торговых рядов в Галиче до реставрации и после, фотокопии архивных документов, выписки из них, сейчас тем более ценные, т.к. сами документы безвозвратно утрачены во время пожара в архиве в 1982 г., фотографии усадьбы Васильевское, подаренные К.Г. М.М.Чу-маковым в 1971 г. Кроме этого, специальные планы межевания земель Никольской церкви с. Са-метъ (1775-1777 гг.)^чертежи этой церкви и проект^| иконостаса (1838-1871 гг,)ч .чертежи фасада дома, принадлежавшего надворному советнику Г.В.Карцову, по Ильинской и Кинешемской улицам (1870 г.), фасад и план церкви в с. Богословском Галичской округи архитектора Метлина (1818 г.), чертеж фасада и план колокольни . Преображенской церкви в с. Панье Кинешемского уезда архитектора Фурсова (1830 г.) и другие документы.
Сознавая историческую ценность архива известного писателя, журналиста, искусствоведа П.П.Перцова, Тороп долгие годы хранила личную переписку, его дневники и некоторые рукописи, отражающие целый пласт культурных связей России конца XIX века.
В фонде почти 900 писем Пер-цова и его жены, и, хотя это частная переписка, не предназначавшаяся для третьего читателя, ценность ее неоспорима. Письма за период с 1897 по 1942 гг. вместили множество событий, в которых Перцовы непосредственно участвовали. В них идет речь о создании романа Д.С.Мережковского "Леонардо да Винчи”, о событиях 19СШ г. в Казани, откуда Перцов родом, впечатления от преподавания в Костромском рабоче-крестьянском университете, где он, уехав из голодной Москвы, читал лекции одновременно с С.М.Бонди, В.Ф.Шишмаревым и другими учеными В письмах этих — жизнь Петербурга, Москвы, Костромы, других городов и стран, где Перцовым приходилось жить или довелось побывать. В них имена Сувориных, В.В.Розанова, ДС.Мережковского, З.Н.Гиппиус, М.В.Нестерова и многих других людей, с которыми Перцовы были не просто знакомы — дружили. Кроме переписки, в фонде рукописи статей об А.С.Пушкине, М.Ю.Лермонтове, Н.В.Гоголе, других писателях и художниках.
*** Из костромских архитекторов прошлого более близок ей Петр Фурсов, состоящий на должности губернского архитектора с 1822 по 1831 год. Калерия Густавовна о нем и его работах писала, собирала документы, касающиеся его жизни. Очевидно, творческое и гражданское кредо этого человека ей в чем-то близко.
Размышляя об опыте отдельной человеческой жизни, так возвышенно прожитой и самоотверженно отданной на исполнение своего общественного долга, часто ли можно с облегчением подумать: вот же не зря жил и работал человек! Что думают сегодня о старых и новых проблемах единомышленники Калерии Густавовны Тороп и что значило и значит для них общение с ней? Что было ценного для города в том деле, которому она посвятила жизнь?
Светлана Каткова, искусствовед:
— Калерия Густавовна Тороп и реставрация для меня это неразрывно. В 1967 году, когда я приехала в Кострому, меня поразил размах реставрационных работ в городе: восстанавливался центр, Ипатьевский монастырь, церковь Воскресения на Дебре. При энергичном участии Калерии Густавовны была осуществлена впервые в России в начале 1960-х годов идея создания музея деревянного зодчества. Многое приходилось начинать с нуля, и в этой ситуации легко можно было оправдать ошибки, недоработки, но К.Г.Тороп с самого начала высоко подняла планку научной проработки проектов. Сама регулярно работала в архиве, выявляя документы по памятникам Костромы и других городов области. Ее выписки из архивных дел — ценнейший исторический материал, особенно после драматического пожара архива.
Обследование районов области велось планомерно, что дало основание значительную часть наследия включить в свод памятников и этим спасти их от уничтожения. Для проведения консер-вационных работ она привлекала студентов архитектурных институтов, техникумов.
Этот человек — образец руководителя, работающего на перспективу, воспитывающего инициативных помощников, поэтому коллектив мастерской под ее руководством отличался необычайной стабильностью. Она впервые отказалась от практики сезонных приездов столичныйреставраторов монументальной живописи и создала свой коллектив художников-рес-тавраторов, продолжающий трудиться уже более 30 лет. Творчество знаменитого мастера русской живописи Гурия Никитина и его последователей открыто ими, ее учениками, и в каком-то смысле спасено от дальнейшего разрушения, введено в науку трудами искусствове-дов-исследователей. В мастерской в разное время работали этнографы, искусствоведы Москвы: В. Н. Иванов, В.Г.Брюсова, С.Н.Масляницын, они пользовались материалами мастерской, помощью и консультациями К.Г.Тороп.
И сейчас, когда она уже на пенсии и здоровье не позволяет активно участвовать в жизни города, она, сохраняя энергию, знания, связывает узами дружбы бывших сотрудников мастерской — архитекторов, искусствоведов, краеведов.
*** Архитектор-строитель и архитектор-реставратор — две, как говорится, большие разницы. В исторических городах должны, как правило, работать специалисты только лицензированных организаций, имеющие самую высокую квалификацию. Есть правительственные документы, регламентирующие это. Именно такого подхода к сохранению культурного градостроительного наследия в свое время добилась Калерия Густавовна и разомкнула традиционный провинциальный круг, где все "повязаны родней”.
Деньги заказчика —, конечно, сила. Но в те, ее времена, в охранных исторических зонах не могли появиться уродливые в своей помпезной вычурности частные особняки, этакий "костромской Арарат”, уничтожающий самое характерное в традиционной костромской улице — ее внутридворовое пространство.
Специалист-архитектор, у которого нет ощущения города как ансамбля, — это серьезная для Костромы опасность. Увековечить свое имя чем-то ”из ряда вон" — вот первый признак архитектурного невежества. В свое время авторитет К.Г.Тороп мешал проявляться подобным амбициям.
Рассказывает Рудольф Никитин, архитектор:
— Основная цель деятельности Калерии Густавовны была — дать второе рождение памятникам архитектуры области. Но я всегда любуюсь ее зданием, стоящим на пересечении улиц Козуе-вой и Пятницкой (бывшее здание Совнархоза), построенным в лучших архитектурных традициях нашего города: ротонда, закрепляющая угол квартала, и стройные пилястры, придающие особую изящность всему строению. Я благодарю судьбу, которая подарила мне такого учителя и наставника, как Калерия.
Вспоминает Эльвира Смирнова, архитектор:
— Калерия Густавовна Тороп была бессменным членом художественного совета. Появление ее на совете всегда вызывало чувство уверенности и внутреннего покоя. Эта элегантная, красивая женщина с добрыми, мудрыми глазами всегда безошибочно точно чувствовала суть вопроса, ее суждения без малейшего намека на амбициозность были лако- ничны, конкретны и высоко профессиональны. Свою точку зрения по вопросам градостроительства, по размещению или художественному решению наиболее ответственных объектов она отстаивала твердо, аргументированно, при необходимости обращалась за поддержкой в высшие государственные органы, к авторитетным специалистам страны. Случаев такой необходимости было немало: каждый руководитель города и области пытался увековечить свое пребывание на посту постановкой в центральной части города какого-нибудь суперобъекта из стекла и бетона. Сохранением исторического центра город во многом обязан ее энергии и трудам.
*** И вот мы в ее доме на дебрин-ском склоне к Волге. Разросшийся вишневый сад держит его на своих корнях, не давая опуститься, присесть. Большой дом из чистого дерева, который строил, так же как и садил этот сад, ее отец — Густав Иванович Тороп. В начале века его как толкового агронома выписал из Прибалтики один наш костромской толокняный "король". Так и осел Густав на костромской земле, встретив здесь прекрасную Стефанию... Сидим, согретые чаем, рассматриваем семейные альбомы. Калерия Густавовна изредка делает пояснения.
— Мои прадедушка Елисей и прабабушка Акулина были крепостными крестьянами из Галича. По семейному преданию, их выменял за пару борзых собак какой-то барин из Иконникова Гридинской волости. Дедушка Никанор Елисеевич и бабушка Пелагея тоже крестьянствовали там. Мама, Стефания Никано-ровна, познакомились с моим будущим отцом достаточно случайно.
— Калерия Густавовна, простите, что беспокоим вас. Но вам довелось многие памятники истории и культуры возвращать из небытия. Как это происходило?
— Самый первый объект — это старый Ипатий. Сам монастырь был закрыт в 1918 г., тогда же началось его заселение лихими текстильщицами. Кажется, это тогда Исаак Бабель написал рассказ "Конец святого Ипатия”. Наш реставрационный участок занимался восстановлением монастырских стен, наполовину разрушенных, потому что местные жители добывали из них кирпич. Из бывшего монастыря отселены были 300 семей. Чтобы это осуществить, наша мастерская построила несколько домов в поселке Первомайском, куда с удовольствием переехали новоселы. Это и в наше-то время огромная проблема, а тогда — тем более. Случилось так, что с начальством нам тогда повезло: заместителем горисполкома была очень умный человек Мария Со-фроновна Осипенко, а секретарем обкома — Леонид Яковлевич Флорентьев, который даже на бюро раза два или три выносил наши проблемы. Все стройки Ипатьевского монастыря выполнены были из большемерного кирпича, рядом построили для этой цели настоящий производственный цех. Там, где сейчас музей деревянного зодчества, в бочагах, добывали глину. С этим же лекальным кирпичом восстановлен и ряд корпусов Мелочных рядов. Ипатий — тот объект, на котором реставрационная мастерская подготовила новые строительные кадры.
Но самым трудным было доказать властям необходимость восстановления колокольни в церкви Спаса в рядах. Уникально значение этого памятника в силуэте городского ансамбля исторического центра. Это получилось только благодаря тому, что нас поддержал Борис Демьяно- вич Капустин. Но кресты долго не разрешали восстанавливать...
Еще трудный и долгий пришлось вынести спор из-за Галич -ских торговых рядов. Ряды стояли на торфяных грунтах, а основание сделано на лежневых сваях. Когда сваи разрушились, ряды начали трещать по всем швам. У властей возникла идея увековечить себя на галичской земле огромным универмагом из стекла и бетона и поставить его на месте снесенных рядов...
Вряд ли один человек может противостоять подобным волевым решениям. Очень важно, чтобы в градостроительных советах были грамотные специалисты, которые бы терпеливо и методично просвещали власть и умели отстаивать свои подходы. У нас в то время это было, был сильный и трудоспособный коллектив научно-реставрационной мастерской. Не случайно в 70-х годах в Кострому охотно ездили за опытом, здесь прошло большое Всесоюзное совещание по проблемам реставрации. Надо сказать, что как только в 1950 году была создана в городе научно-производственная мастерская, сразу же был принят принцип комплексной реставрации. — Что бы вы пожелали новому поколению архитектор о в-рестав-раторов?
— Пожелаю Костроме побольше ответственных людей. Особенно если они берутся решать градостроительные проблемы. Думаю, нам по-прежнему не хватает профессиональных знаний и желания учиться у предшественников, чутья и просто уважительного отношения к городу.
— Вы не пожалели, что стали архитектором?
— В свое время архитектурный институт привлек меня широтой круга образовательных предметов — здесь и точные науки, какие я любила, и много дисциплин, связанных с изучением истории искусства и культуры. Нет, не пожалела. При всей зависимости архитектурного дела от времени и власти что-то все-таки можно сделать.
*** Даже если наш старый и запущенный сад исторической застройки, за сохранность которой последнее время "воевала” Калерия Густавовна, пойдет под снос, белые одежды этого сада еще долго будут сниться костромичам.
Уют города, его теплая камерность и поэтическая натура, милые прекрасные подробности, не мешающие взгляду созерцать, а душе мечтать, оберегали ее, пока были живы. Кострома защищала нас, неведающих, что творим. И прощала: за грязь на улицах, за грубость, за перевернутые урны, за сломанные решетки и спиленные до колен деревья... И за эти безвкусные и пошлые архитектурные мушки, которыми разукрашивает ее благородное лицо новое поколение "неведающих”.
Простите и Вы нас, Калерия Густавовна, что мы не умеем жить так, как Вы, и так, как Вы, любить этот город.
Записала Татьяна ГОНЧАРОВА  

вторник, 7 апреля 2015 г.

Александр Доставалов. ЛЕПРА


Киев – это город любви и смерти.
Утро начиналось обыденно – суетливо, и даже вспомнить потом что-либо особенное Максим не смог. Он, как всегда, немного проспал. Сонное и торопливое бритье у пошедшего пятнами зеркала обошлось благополучно, вяло текущая горячая вода заменила классический компресс, вскоре вообще обещали месячную «профилактику», означавшую, что воду придется греть в чайнике. Завтрак на ходу – вот тут у него вышла первая осечка. Яйца накануне кончились, в углу решетки, покрытой инеем от старательности все сроки отмотавшего «Кристалла», томился огрызок плавленого сырка. Хмуро осмотрев его со всех сторон Максим, отличавшийся странной бережливостью характера, не рискнул уже ни съесть это подсохшее кушанье, ни выбросить – он снова задвинул сырок в самый угол холодильника, пристроив между недоеденной банкой хрена и пачкой лаврового листа. Там ему предстояло дождаться особо разгульной бутылки водки, когда уже совсем нечем будет закусывать, либо, что было более вероятно при малопьющем характере Максима, покрыться плесенью и быть выброшенным в мусор уже без всяких экономических табу. В старом шкафчике, гордо именуемом буфетом, подсыхала обломанная по краям буханка хлеба, так что корочка уцелела только с одной стороны, и то не полностью, да стоял пакет кефира, забродивший еще позавчера.

Фотограф Анна Емельянова: модельные тесты

Вероника Тарасевич на окне
Вероника Тарасевич у окна
Вероника Тарасевич у окна
Серия портретов девушки на фоне оконного проема

воскресенье, 5 апреля 2015 г.

Городовой был грозой домовладельцев, мальчишек, бродяг и пьяниц.

Городовой и другие


Описывая старую Кострому, нелишне коснуться наименования вещей, явлений и профессий, которые уже канули в вечность и которые непонятны современному ребенку или молодому человеку, так как ему никогда не приходилось это видеть собственными глазами. Например, видеть городового, стражника или квартального. В то время ходил такой каламбур: в воде живет водяной, в доме - домовой, а в городе - городовой.
Городовой был грозой домовладельцев, мальчишек, бродяг и пьяниц. Сознательные рабочие относились к нему с пренебрежением, наружно оказывая ему некоторое уважение. Городовой был вооружен револьвером и шашкой, которую в насмешку называли «селедкой». Нарушителям общественной тишины и порядка иногда приходилось чувствовать ее «ласку» на своей спине, конечно, не в обнаженном виде. Перед крупной буржуазией, богатыми купцами, фабрикантами и офицерами городовой вытягивался «в струнку», оказывая им подобострастное уважение. Для них он не был грозой.
Или взять городского ночного сторожа с деревянной колотушкой, про которого иронически говорили, что своим стуком он давал знать ворам, где он находится. Исчезла и профессия фонарщика, бегавшего вечером и утром по улицам с маленькой лесенкой и фонарем, зажигая и гася уличные фонари. Отошли в вечность и водовозы, развозящие по утрам воду с городских водокачек, «поильщики» лошадей, а также старьевщики, скупающие по дворам и улицам «шурум-бурум». Чаще всего это были татары.
Желанными «гостями» для мальчишек были заходящие во дворы «тряпичники» с громкими криками: «Кости, тряпки, бутылки, банки, худые, рваные резиновые калоши - давай, давай!» Подростки заранее готовились к их приходу, собирая этот «товар» где только можно: по помойным ямам, в мусорных ящиках и на городских свалках. Заработанные таким способом 10-15 копеек шли на покупку гостинцев, пробок к пугачам или пистонов к игрушечным пистолетам, а также на резину для рогаток и прочее.
Волжский губернский город с его широкой торговлей и строительством втягивал в себя большое количество отходников: крестьян со специальностью, различных строительных рабочих, плотников, каменщиков, столяров, маляров, стекольщиков, жестянщиков, точильщиков, а также людей без определенной специальности - чернорабочих. Все они или объединялись в артели вокруг подрядчика, или же работали в одиночку. Особенно большой наплыв их был с весны и до поздней осени, до Покрова. Предложения рабочей силы всегда превышали спрос, что усиливало эксплуатацию со стороны предпринимателей, которые на дешевой рабочей силе наживали себе весьма приличные капиталы.
Соблазн торгового города, в особенности широко разрекламированные различные питейно-увеселительные заведения, засасывали некоторых неустойчивых пришельцев, и они, спиваясь, попадали в так называемую «золотую роту». На этом и хочется остановиться более подробно. Основным местом пребывания их была Молочная гора с ее многочисленными чайными, «казенкой» и знаменитой столовой-чайной «Колпаки», о которой уже говорилось. Тут же неподалеку, против спасательной станции, находился ночлежный дом, организованный крупным костромским хлебным торговцем и пароходчиком Федором Ивановичем Черновым. За пять копеек здесь можно было переночевать, а утром получить горячий кипяток, фунт хлеба и кусок сахара. В настоящее время этот дом заселен постоянными жильцами, но на чугунной доске, смонтированной в стене у входа, сохранилась следующая надпись: «Сей ночлежный дом построен костромским купцом Федором Ивановичем Черновым на свой капитал для нуждающихся в бесплатном ночлеге, без различия всякого сословия, обоего полу и передан на вечные времена в костромское городское общество. Открыт в 1890 го Пользовались ночлежным домом только по зимам, а в теплое время года предпочитали свободу волжского берега и штабеля дров и бревен. Во всех волжских городах таких людей называли босяками, у нас же в Костроме их звали зимогорами. Трудно сказать, каково происхождение этого слова. Можно предполагать, что оно происходит от слов «зима» и «Молочная гора». А может быть слово «зимогор» составлено из сочетания слов «зима» и «горевать». Не только «зимогоры» или «золоторотцы» были посетителями этого приюта сна, там ночевали всякие нищие, странники, пропившиеся чиновники, случайные прохожие и прочий бездомный люд.

Масленица

Александра Клюшина


В этом году мы с семейством и друзьями тоже решили справить Масленицу не просто поеданием блинчиков, а по всем правилам. Ну, совсем разучился народ веселиться. Почему бы не подать пример!
Перечитали про Масленицу кучу всего, основательно запутались и решили не мудрить. Обойтись, к примеру, без кулачных боёв и посещения кладбищ.
Первым, и главным, делом было сотворить соломенную куклу. Такую, чтоб надолго запомнилась всем в округе – решили погулять широко! Житьё за городом имеет свои преимущества, как ни крути…
Я достала свой старый долгополый халат, а муж сколотил крестовину для будущей Масленицы. Набили халат сеном, которое выпросили у соседки. Фигуре Масленицы позавидовала бы Верка Сердючка, а лицо лучше было бы детям не показывать. Косы, правда, были шикарные, и концы платка бодро торчали врастопырку. Шли до лыжной базы с песнями. Ну, не то чтоб с песнями – включили кубик, у него динамик вполне себе громкий, и казачий хор бодро поплыл над улицей. А ещё выше гордо плыла голова нашей Масленицы.
Некоторое количество народу уже каталось с горок, и все шумно обрадовались потехе. Шест с Масленицей воткнули в сугроб и прыгали вокруг него. Окрестные собаки, почуя общий праздничный настрой, носились кругами и очумело гавкали.
Когда мы запалили нашу прекрасную соломенную куклу, пошёл лёгкий снежок. Порхали белоснежные бабочки, а Масленица трещала жёлтым, красным и золотым пламенем, выбрасывая оранжевые искры. Мы скакали вокруг, вспомнив своё детство золотое.
Напоследок вспомнили ещё один весёленький обычай – мазаться сажей – и как следует порезвились. Размалёванные как черти, мы шумной толпой отправились к нам домой умываться и поедать блины.
Разумеется, мы надеялись, что наше празднество внесёт свою лепту в будущий урожай на всю страну. А летом уговорились устроить ещё торжественные проводы Костромы – но до этого, как говорится, ещё надо дожить!

ВАЛЕРИАН ИВАНОВИЧ БАЖЕНОВ (1889 – 1938 гг.)


    Имя Ивана Васильевича Баженова (1855 – 1920 гг.), выдающегося церковного историка и духовного писателя, преподавателя Костромской духовной семинарии, основателя и бессменного председателя Костромского церковно-исторического общества достаточно широко известно. Несравненно меньше известно имя его старшего сына – Валериана Ивановича Баженова (1889 – 1938 гг.), выдающегося ученого в области радиотехники, основоположника отечественной радионавигации и радиопеленгации.
Валериан Иванович Баженов родился в Костроме 27 декабря 1889 года. Он появился на свет в праздничное время – сразу после Рождества, на Святках. При крещении, состоявшемся 7 января 1890 года в приходской Царе-Константиновской церкви 1, стоявшей на Царёвской улице (ныне – проспект Текстильщиков), первенец И.В. Баженова был наречен Валерианом – в честь святого мученика Валериана Трапезундского, память которого приходится на 21 января (ст. стиля).
Детство Валериана прошло на Царёвской улице в отцовском доме (совр. адрес: проспект Текстильщиков, 19) в кругу большой семьи. У Ивана Васильевича и Анны Дмитриевны Баженовых было шестеро детей:  два сына –  Валериан и Дмитрий (1891 – 1965 гг.), и четыре дочери – Наталья (1894 – ок. 1914 гг.), Татьяна (1896 – 1947 гг.), Ольга (1899 – 1942 гг.) и Милица (1903 – 1942 гг.).
Своим детям Иван Васильевич Баженов дал хорошее образование. Оба его сына окончили костромскую гимназию на Муравьёвке (ныне в её здании размещается главный корпус Костромского технологического университета), а дочери обучались в Григоровской женской гимназии.
В гимназии Валериан Баженов учился блестяще. В 1906 году по окончании 7 класса, как лучший ученик, он был удостоен награды I-й степени 2.
В 1907-м Валериан Иванович окончил гимназию и в том же году уехал в столицу – в Петербург, где поступил на электротехнический факультет Политехнического института. Это высшее учебное заведение на Забалканском проспекте *, основанное в 1828 году, являлось одним из ведущих научных заведений России в области электротехники, физики и химии.
* Ныне – Московский проспект.
    Младший брат Валериана Ивановича, Дмитрий Иванович, после окончания гимназии поступил на медицинский факультет Московского университета.
Валериана Ивановича очень рано заинтересовала тогдашняя новинка науки и техники – радио, только недавно изобретённое нашим соотечественником А.С. Поповым (1859 – 1905 гг.) *, тоже, кстати, как и В.И. Баженов, происходившим из духовного сословия. Работе в сфере радиосвязи Валериан Иванович посвятил всю свою жизнь.
Во время учебы в Петербурге, в начале 10-х годов, произошло важное событие в личной жизни Валериана Ивановича. В доме у знакомых он встретил свою будущую жену – костромичку Екатерину Хомутову *, учившуюся на Высших женских курсах.
* Екатерина Дмитриевна Хомутова (1888 – 1975 гг.) родилась в Костроме 17 октября 1888 г. Её отец, Дмитрий Федорович Хомутов (1850 – 1933 гг.), родился в усадьбе Соколово в Кинешемском уезде. После выхода в отставку в чине штабс-капитана с военной службы он служил по гражданской части и дослужился до чина действительного статского советника. Был управляющим палатами государственных имуществ в Астраханской и Воронежской губерниях 3. Екатерина Дмитриевна приходилась двоюродной сестрой Марии Григорьевне Хомутовой – жены классика костромского краеведения А.А. Григорова. Она была талантливой поэтессой. В 1922 году в Москве вышел сборник её стихов «Нарциссы» 4.
    Молодые люди полюбили друг друга, однако последовавшие вскоре призыв Валериана Ивановича на военную службу и начавшаяся Мировая война надолго разлучили их.
В 1912 году Валериан Иванович был призван в армию, где попал в искровую роту – роту радиосвязи (в то время радиосвязь или радиотелеграф без проводов обычно называли искровой связью).
В 1913 году в Костроме скоропостижно скончалась его мать *. Анна Дмитриевна Баженова умерла вечером 23 апреля, в субботу Светлой Пасхальной недели. Её отпевание состоялось в Царе-Константиновской церкви уже в воскресенье, 24 апреля 4. В тот же день ** её останки были преданы земле на Новом Федоровском кладбище. Скорее всего, Валериан Иванович получил известие о смерти матери уже в день её похорон, и поэтому присутствовать на них не смог.
*   Анна Дмитриевна Баженова (1868 – 1913 гг.), урожденная Туренская, родилась 17 ноября 1868 года в селе Борисове Череповецкого уезда Новгородской губернии (ныне с. Борисово Череповецкого района Вологодской области), в семье священника Димитрия Ивановича Туренского 6.
** Столь ранние похороны, несомненно, связаны с поверьем, что умершие на Светлой Пасхальной седмице получают от Бога особые милости. В связи с этим А.Д. Баженову и похоронили до окончания Светлой седмицы.
    Начало I Мировой войны застало Валериана Ивановича на военной службе. Уже летом 1914 года его искровая рота оказалась на Юго-Западном фронте, в составе IX армии. В апреле 1915 года Валериан Иванович экстерном окончил Николаевское инженерное училище и получил чин подпоручика 7. После производства в офицеры он занял должность начальника радиостанции в составе всё той же искровой роты IX армии Юго-Западного фронта. О значении радиосвязи говорить не приходится: от неё зачастую зависел исход сражений, жизни и судьбы многих тысяч людей.
Весной 1915 года IX армия находилась на левом фланге Юго-Западного фронта, занимая участок фронта длиной около 90 верст от Латача у Днестра до Бояна на Пруте, причем на юге её позиции непосредственно примыкали к границе Румынии. Штаб армии размещался в г. Каменец-Подольском 8. Весной 1915 года в IX армию прибыл другой костромич – молодой прапорщик А.М. Василевский (1895 – 1977 гг.), будущий знаменитый маршал. В начале 1915 года досрочно сдав выпускные экзамены в Костромской духовной семинарии, А.М. Василевский, сын священника из Кинешемского уезда, добровольцем ушел в армию. В Костроме В.И. Баженов и А.М. Василевский не могли знать друг друга, т.к. последний приехал в Кострому в то время, когда Валериан Иванович уже учился в Петербурге. Однако Иван Васильевич Баженов наверняка хорошо знал Александра Василевского – своего ученика по семинарии.
К моменту получения В.И. Баженовым офицерского чина русские армии пережили начавшееся весной и продолжавшееся почти всё лето 1915 года «великое отступление», вызванное, в первую очередь, катастрофической нехваткой боеприпасов и вооружения. Под натиском германцев наши войска оставили русскую Польшу, Литву, часть Белоруссии, а также занятую в первый год войны австрийскую Галицию.
В течение осени и зимы 1915 года IX армия вела позиционные бои в районе к западу от г. Хотин против VII австро-венгерской армии. В декабре 1915 года IX армия в течение недели пыталась прорваться западнее Хотина, но смогла лишь немного потеснить противника 9.
В действующей армии находился и брат Валериана Ивановича, Дмитрий Иванович, закончивший Московский университет уже во время войны. После призыва на военную службу Д.И. Баженов был направлен в госпиталь в Архангельске, где всю войну проработал хирургом 10.
В январе 1916 года в Каменец-Подольском Валериан Иванович сфотографировался в местном фотоателье – во весь рост, в форме, в заломленной папахе, с орденами на груди. Фотографию он послал брату, написав на обратной стороне: «Милому и дорогому брату Мите на добрую память от любящего Валериана Баженова. Будь бодр, здоров и счастлив. Каменец-Подольский. Январь 1916».
В конце марта 1916 года главнокомандующим Юго-Западного фронта был назначен генерал А.А. Брусилов, начавший подготовку к большому наступлению против войск Австро-Венгрии. Наступление Юго-Западного фронта, вошедшее в истории I Мировой войны как «Брусиловский прорыв», началось 22 мая 1916 года. В ходе наступления IX армия форсировала р. Прут и глубоко продвинулась вглубь Карпатских гор.
Одним из следствий нашего успешного наступления стало то, что 14 августа 1916 года в войну на стороне Антанты вступила Румыния, что фактически только ухудшило положение Юго-Западного фронта. Вскоре румынская армия была разбита и 23 ноября (6 декабря) 1916 года австро-германские войска заняли столицу Румынии – Бухарест. Для спасения союзников Юго-Западный фронт вынужден был удлинить свою линию, и образовать новый фронт – Румынский. Войдя в Румынию, IX армия заняла там линию фронта протяженностью в 200 верст. Во всех этих событиях принимал участие и В.И. Баженов.
За годы войны Валериан Иванович отмечен пятью боевыми наградами – орденами св. Станислава 3-й степени, св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость», св. Анны 3-й и 2-й степеней, св. Станислава 2-й степени 11. Все эти ордена были «с мечами», что отмечало их боевой характер (ордена без «мечей» давались на гражданской службе).
По-видимому, в конце лета 1916 года, В.И. Баженов получил отпуск и смог побывать в родной Костроме. Тогда они сфотографировались вдвоем с отцом: Иван Васильевич – в белом парадном вицмундире, с орденами, Валериан Иванович – в военной форме, с лихо закрученными усами, с целым «иконостасом» орденов на груди. Эта фотография наверняка потом долгие годы напоминала Валериану Ивановичу об отце и обо всем дореволюционном времени.
Февральскую революцию Валериан Иванович встретил на Румынском фронте. Как поручик В.И. Баженов отнёсся к падению монархии, нам неизвестно. Его сослуживец А.М. Василевский позднее вспоминал: «Падение монархии я встретил с энтузиазмом» 12. Вполне вероятно, что Валериан Иванович испытывал схожие чувства. Однако надежды тех, кто ожидал, что после отречения Николая II, война примёт более благоприятный для России характер, рассеялись очень быстро. На глазах Валериана Ивановича началось стремительное разложение русской армии, падение дисциплины, засилье в ней всевозможных советов и комитетов.
В конце 1917 года В.И. Баженов вернулся с Румынского фронта в Петроград и восстановился в Политехническом институте (он закончил вуз в марте 1918 года, получив диплом инженера-электрика 1 разряда). Примечательно, что заявку в Комитет по делам изобретений на привилегию (патент) одного из своих изобретений Валериан Иванович подал 24 октября 1917 года, в тот самый день, когда большевики захватывали в столице стратегические объекты и готовились к взятию Зимнего дворца 13. В конце 1917 года Валериан Иванович обвенчался с Екатериной Дмитриевной Хомутовой, в браке с которой он прожил ровно двадцать лет.
1 февраля 1918 года В.И. Баженов поступил на службу в Красную армию, в Управление главного начальника военного радиотелеграфа на должность старшего инженера 14. Что заставило его пойти в Красную армию (ведь в то время, изображаемая большевистской пропагандой как армия совершенно небывалого типа, она формировалась по добровольному принципу)? Вероятнее всего, Валериан Иванович был вынужден вновь поступить на военную службу. В ситуации начала 1918 года, после захвата власти в Петрограде большевиками, специалист по радиосвязи мог заработать на жизнь только в армии.
Весной 1918 году в связи с переездом из Петрограда в Москву Совнаркома и всех советских правительственных учреждений, в том числе центрального аппарата военного ведомства, Валериан Иванович переехал в Москву.
На рубеже 1917 и 1918 гг. В.И. Баженов принял активное участие в создании Российского общества радиоинженеров (РОРИ). 27 ноября 1917 года в здании Николаевского инженерного училища прошел Всероссийский съезд военных телеграфистов, на котором прозвучало предложение о создании общественной радиотехнической организации. 31 марта 1918 года состоялось учредительное собрание  общества. В связи с последовавшим вскоре переездом правительственных учреждений в Москву, туда же переехало и значительная часть членов РОРИ. 22 марта 1919 года председателем общества был избран профессор и будущий академик М.В. Шулейкин (1884 – 1939 гг.), а секретарем – В.И. Баженов 15. Секретарем РОРИ Валериан Иванович оставался до конца существования общества.
В конце мая 1918 года В.И. Баженов с женой смог приехать в Кострому к отцу. Иван Васильевич пригласил одного из лучших костромских фотографов – В.Н. Кларка – и тот снял всю семью Баженовых во дворе дома, на фоне цветущей вишни. Вероятно, это была последняя встреча Валериана Ивановича с отцом.
20 ноября 1919 года В.И. Баженов был арестован чекистами. В чем его обвиняли тогда, нам неизвестно, впрочем, люди из ведомства Ф.Э. Дзержинского могли арестовать кого угодно и по любому поводу, а «военспецы» (как называли тогда бывших царских офицеров, служивших в Красной армии) находились у них на особом контроле. В заключении В.И. Баженов пробыл около трех месяцев, на свободу он вышел в феврале 1920 года 16.
9 февраля 1920 года в Костроме от крупозного воспаления легкого скончался Иван Васильевич Баженов. Отпевание его, состоявшееся 11 февраля в Царе-Константиновской церкви, совершил викарий Костромской епархии епископ Кинешемский Севастиан (Вести) и пяти священников, бывших учеников И.В. Баженова. В тот же день его останки были преданы земле на Новом Федоровском кладбище в конце бывшей Павловской улицы (ныне –  проспект Мира) рядом с могилой жены 17. К сожалению, мы не знаем, присутствовал ли Валериан Иванович на похоронах отца, т.к., вероятно, в то время он еще сидел в тюрьме.
В феврале 1920 года В.И. Баженов был назначен секретарем помощника Начальника связи Красной армии по радиотелеграфу. В 1924 году он стал председателем Особой секции Технического комитета Военно-технического управления РККА, руководившей работами по использовании радио, с присвоением ему звания «дивизионный инженер» 18.
В 1921-1929 гг. Валериан Иванович работал начальником радиоотдела Всесоюзного электротехнического института им. В.И. Ленина (ВЭТИ). В 1926 году он стал действительным членом Американского института радиоинженеров, будучи первым советским ученым, удостоенным подобного признания зарубежных коллег 19. В феврале 1928 года, в связи с десятилетием РККА от имени Реввоенсовета СССР В.И. Баженов был награжден серебряными часами с надписью «Стойкому защитнику пролетарской революции от РВС СССР» 20.
1 февраля 1930 года он был откомандирован из армии для работы в ВСНХ. В период «великого перелома», когда громили всякие общественные объединения, разгрому подверглось и Российское общество радиоинженеров (РОРИ), объявленное контрреволюционной организацией. На рубеже 20 и 30 годов многие члены общества подверглись репрессиям. Чаша сия не миновала и В.И. Баженова, который был арестован 5 декабря 1930 года. Коллегия ОГПУ приговорила недавнего «стойкого защитника пролетарской революции» к расстрелу, но затем расстрел был заменен на 10 лет лагерей условно и 16 августа 1932 года Валериан Иванович вышел из заключения 21. В этот раз за решеткой он пробыл более полутора лет.
Последний период жизни В.И. Баженова, в 1932-1937 гг., был, наверное, самым напряженным и плодотворным. С начала 30-х годов он стал преподавать в Московском авиационном институте (МАИ). Этот вуз, образованный 20 марта 1930 года на базе аэромеханического факультета МВТУ им. Н.Э. Баумана, первоначально размещался в разных зданиях. В 1931-1933 гг. на тогдашней окраине Москвы на развилке Волоколамского и Ленинградского шоссе возле села Всехсвятского был выстроен новый огромный корпус института, занятия в котором начались в сентябре 1933 года. 16 декабря 1935 года в связи с 5-летием вуза постановлением ЦИК СССР институту было присвоено имя наркома тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе 22. Вплоть до 1937 года Валериан Иванович работал в МАИ заведующим кафедрой радиотехники и авиационного оборудования.
В 1934 года В.И. Баженов становится также руководителем радиогруппы знаменитого Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ). Работая в ЦАГИ, В.И. Баженов участвовал в оборудовании знаменитого самолёта-гиганта «Максим Горький» и в подготовке дальних перелётов, в том числе перелёта в 1937 году самолёта АНТ-25 во главе с В.П. Чкаловым через Северный полюс в Америку 23. В 1936 году в Москве вышел капитальный труд В.И. Баженова – «Радиомаяки», написанный им совместно с его учеником Н.А. Мясоедовым. В предисловии к книге академики В.Ф. Миткевич и А.А. Чернышев отмечали, что она «прокладывает совершенно новые и оригинальные пути в радиомаячном деле» 24. В.И. Баженов по праву считается основоположником отечественной радионавигации и радиопеленгации.
В 20-30 гг. В.И. Баженов сделал множество изобретений в области телеграфии, шифровальной техники, радионавигации и радиопеленгации. Он многократно печатался в журнале «Радиофронт» (позднее – «Радио»), состоял редактором отдела «Радиотехника» в «Технической энциклопедии». 17 июня 1937 года ВАК СССР утвердил В.И. Баженова в ученой степени доктора технических наук без защиты диссертации 25.
В семье у Валериана Ивановича и Екатерины Дмитриевны подрастали двое детей: дочь Татьяна (1923 г.) и сын Дмитрий (1927 г.). В 30-е годы семья Баженовых жила по адресу: Машков переулок, дом  1, квартира 31 квартире 26 *.
* В 1942 году Машков переулок переименован в ул. Чаплыгина, в честь жившего здесь в доме № 1 «А» научного руководителя ЦАГИ академика С.А. Чаплыгина (1869 – 1942 гг.) 27.
Летом 1936 года Валериан Иванович с женой и детьми побывал в Костроме, посетил могилу отца. Это было последнее посещение им родного города.
Как известно, террор 1937-1938 гг. нанёс страшный удар по авиации, авиационной науке и промышленности. Одной из многих жертв террора стал и В.И. Баженов.
7 ноября 1937 года Москва торжественно отметила двадцатилетие Великого Октября. Через двенадцать дней, ночью 19 ноября, в квартире Баженовых в Машковом переулке раздался роковой звонок... Вошедшие чекисты перевернули во время обыска всё в доме кверху дном, арестовали Валериана Ивановича и увезли его в неизвестность. Тюремные двери захлопнулись за героем нашей статьи в третий раз.
В.И. Баженов пробыл в заключении почти год. 3 октября 1938 года по шаблонному обвинению в участии в «контрреволюционной террористической организации» Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила его к высшей мере наказания – расстрелу. В тот же день приговор был приведен в исполнение. Валериана Ивановича расстреляли в одном из зловещих расстрельных мест Подмосковья – в «Коммунарке» 28.
«Коммунарка» – это совхоз под Москвой на 24 километре Калужского шоссе, бывший в ведении центрального аппарата НКВД СССР (фактически он являлся подсобным хозяйством НКВД). Здесь же находилась и дача наркома внутренних дел Г.Г. Ягоды. После того, как в марте 1937 года Ягода был арестован, примерно в августе того же года здесь появилась расстрельная зона 29. Именно здесь и был завершен земной путь В.И. Баженова.
По законам жанра тех лет близкие разоблаченного «врага народа», чьё дело находилось в ведении самой Военной коллегии Верховного суда СССР, также должны были испить чашу страданий до дна. Однако, по какому-то счастливому стечению обстоятельств, Екатерину Дмитриевну и детей не тронули. Екатерина Дмитриевна Баженова до ареста мужа, посвящавшая себя заботам о Валериане Ивановиче и детях, после 19 ноября 1937 года оказалась в очень сложном положении. Надо было поднимать детей, но на работу её, как «жену врага народа», никуда не брали. Её дочь Татьяна Валериановна, вспоминала, что Екатерина Дмитриевна «перебивалась надомной работой, в которой я ей помогала. Мы вышивали портьеры и делали цветы из шелка и кожи – красиво звучит, но платили за это гроши. Как она пережила войну с двумя детьми и без работы – страшно вспомнить. Но её укрепляла вера в то, что муж вернётся, как возвращался после арестов в 1919 и 1932 годах. И ещё её укрепляла вера» 30.
Во время войны Екатерина Дмитриевна помогла установить связь с близкими А.А. Григорову, находившемуся тогда в лагере на Дальнем Востоке. А.А. Григоров вспоминал, как в конце 1944 года ему представилась возможность написать кому-либо из родных: «Я вспомнил, что в Москве оставалась двоюродная сестра моей жены, Е.Д. Баженова, муж которой, инженер В.И. Баженов, крупный советский учёный по радиоделу, сподвижник Бонч-Бруевича по организации первой советской радиостанции, также исчез в 1937 году. Не будучи точно уверенным в адресе, я всё же написал Екатерине Дмитриевне письмо, в котором просил сообщить мне о судьбе жены и детей. Е.Д. Баженова поддерживала, как оказалось, переписку с моей женой, и обе они считали, что меня давно нет в живых. Получив моё письмо, Екатерина Дмитриевна сообщила о моем местопребывании и моей жене, находившейся в Актюбинске, и моей старшей дочери Любе (…)» 31.
Во время войны Татьяна Валериановна Баженова смогла поступить на физический факультет Московского университета. Позднее Т.В. Баженова стала профессором МГУ, доктором физико-математических наук, Заслуженным деятелем науки и техники РСФСР. Она до сих пор живёт в Москве.
Дмитрий Валерианович Баженов (1927 – 2009 гг.) в послевоенные годы окончил военно-морское училище в Таллине, затем работал океанографом. Он умер в Москве совсем недавно.
Все три сестры Валериана Ивановича умерли во время Великой Отечественной войны и в первые послевоенные годы. Две из них – Ольга и Татьяна – скончались в Москве и похоронены на Преображенском кладбище. Милица Ивановна умерла и похоронена в Костроме.
В.И. Баженов был реабилитирован Военной коллегией Верховного суда СССР 3 марта 1956 года 32 –  через несколько дней после окончания XX съезда КПСС, на котором Н.С. Хрущев выступил с докладом о культе личности Сталина.
В 1965 году в Москве скончался Д.И. Баженов, похороненный на Преображенском кладбище. В 1975 году из жизни ушла и Екатерина Дмитриевна Баженова.
В советское время имя И.В. Баженова было известно только узкому кругу костромских краеведов. Лишь в 1996 году на его доме на бывшей Царёвской установлена мемориальная доска. В 2005 году научная и церковная общественность Костромы отметила 150-летие со дня рождения И.В. Баженова. К этому юбилею был переиздан один из его трудов – книга о Богоявленско-Анастасиине монастыре. Несомненно, будут переизданы и другие работы И.В. Баженова, давно вошедшие в «золотой фонд» костромского краеведения.
Отсвет имени И.В. Баженова всегда падал и падает на его детей и внуков, а отсвет их судеб по-особому освещает нам и фигуру председателя Костромского церковно-исторического общества.

  1. Государственный архив Костромской области (ГАКО), ф. 56, оп. 3, д. 110, л. 23 об. – 24.
  2. ГАКО, ф. Р - 864, оп. 1, д. 62, л. 3.
  3. ГАКО, ф. Р - 864, оп. 1, д. 1587, л. 19.
  4. Бойко С.П. Родословное древо жизни. 1795 – 2005 (рукопись) // Архив Л.А. Баженовой (далее – Бойко С.П. Родословное древо жизни)
  5. Костромские епархиальные ведомости. 1913, № 10, отд. неоф., с. 331.
  6. Там же; Бойко С.П. Родословное древо жизни.
  7. Альтер Ю. Основоположник отечественной радиопеленгации и радионавигации (рукопись) // Архив Л.А. Баженовой (далее – Альтер Ю. Основоположник отечественной радиопеленгации и навигации).
  8. Василевский А.М. Дело всей жизни, кн. 1, 6-е изд., М., 1989, с. 20-21.
  9. Там же, с.
  10. Бойко С.П. Родословное древо жизни.
  11. Там же.
  12. Василевский А.М. Дело всей жизни, кн. 1, 6-е изд., М., 1989, с. 31.
  13. Альтер Ю. Основоположник отечественной радионавигации и радиопеленгации.
  14. Там же.
  15. Курицына Н.И., Лосич И.И., Шошков Е.И. Российское общество радиоинженеров // Радиотехника. 1989, № 5, с. 90.
  16. Бойко С.П. Родословное древо жизни.
  17. И.В. Баженов (некролог) // Губернский дом. 1996, № 2, с. 28.
  18. Альтер Ю. Основоположник отечественной радионавигации и радиопеленгации.
  19. Там же.
  20. Там же.
  21. Бойко С.П. Родословное древо жизни.
  22. Московский ордена Ленина авиационный институт им. Серго Орджоникидзе. Годы и события из жизни института. 1930 – 1980. М., 1980, с. 7-9.
  23. Бойко С.П. Родословное древо жизни.
  24. Там же.
  25. Там же.
  26. Расстрельные списки. Москва, 1937 – 1941. «Коммунарка», Бутово. Книга памяти жертв политических репрессий. М., 2000, с. 31 (далее – Расстрельные списки).
  27. Имена московских улиц. Путеводитель. 5-е изд., М., 1988, с. 401.
  28. Расстрельные списки, с. 31.
  29. Там же, с. 499-500.
  30. Бойко С.П. Родословное древо жизни.
  31. Григоров А.А. Из истории костромского дворянства. Кострома, 1993, с. 443-444.
  32. Расстрельные списки, с. 31.

Архив блога