понедельник, 9 июля 2018 г.

По поводу рекламы велосипедных зеркал заднего вида

Не стану переубеждать автора видеоролика и администратора группы в контакте, но ответ о важности и необходимости девайса кроется в деталях.
Ссылка на авторский ролик https://youtu.be/PBxRurWzcPI
Обладатель подобного устройства в надежде свершившегося установления контроля за дорогой может выехать в неподходящий момент на проезжую часть и стать причиной аварии. Всё дело в неровности трассы и механизме крепления зеркала к рулю велосипеда. При наезде на кочку азимутальный угол зоны обзора сбивается и уходит в бок.
Попытка фиксации механизма путем затягивания винта на тыльной стороне оправы зеркала приводит к прорыву стальной гайкой пластиковой основы шарового держателя.

Вывод: При обсуждении устройства не уходите от обсуждения его важных деталей. Кострома велосипедная http://kostromka.ru/bicycle/

воскресенье, 1 июля 2018 г.

Лето на Волге время купальное

Купание детей. Фотограф Д.И. Пряничников. Нач. ХХ в.
Встарь весны редко обращались в лета неприметно, и почти каждогодно, за редким исключением, в мае на Кострому обрушивалась жара. Она захватывала город, и горожане, изнуренные майским зноем и пылью, от которых они всегда страдали, тянулись к рекам: начинался купальный сезон. Впрочем, купальное время для некоторой части обывателей начиналось задолго до общепринятого, когда воды городских рек еще не были разогреты.

По неизвестно когда заведенной традиции купанье в городе открывали крепко подвыпившие граждане, желавшие развлечений и отрезвлений. Плавание в студеных водах зачастую оканчивалось для смельчаков трагически – народ тонул. Примером разудалым лицам это не служило. Изрядно накушавшись хлебного вина, самогона, пива, они вдруг приобретали безудержную потребность омыться в реках. Непременно в одеждах.

Губительные выходки повторялись из года в год. Трупы утонувших вылавливались привычными ко всему руками зимогоров. Делали они эту работу безропотно и бесплатно, дабы не иметь лишних объяснений с чинами полиции на паспортный предмет. Извозчикам, доставлявшим утопших к анатомическим избам при полицейских частях, также не платили – это была их неприятная обязанность. Степенный обыватель купания начинал только после полного «созревания» воды, то есть когда температура устанавливалась не менее 17 градусов.

Костромичи в XIX веке в отношении купальных мест имели полное неустройство. Общественных водных благоустроений власть городская не предполагала, а думала по сему предмету лишь о запретных мерах, коими пыталась охранить народную нравственность. В постановлении 1871 года городские власти записали: «Для устранения неприличия запрещается купанье в реках Волге и Костроме на видных местах, как-то: близ пароходных пристаней, около перевозов, платьемоен (плотов для полоскания белья) и вообще в местах публичных, где бывает много народа, вообще же против города и близ домов».

Законопослушный костромич всяких «обязательных постановлений» читать не любил, а исполнять – тем более. Обыватель делал все так, как считал нужным и удобным для себя, да и от нажитых привычек отказываться не желал. Для купанья же горожане избирали именно те места, что были поименованы в постановлении.

Значительная часть жителей без стеснений плескалась публично у пристаней, беседок, вдоль всей набережной. Более благонравные в купаниях искали уединения, уходили подальше от публичного взора, храня тем самым нравственные принципы.

Излюбленным пляжным местом у костромичей были песчаные косы, что лежали против города. Особенно многолюдно и шумно было здесь в жаркие воскресные дни. Естественную песчаную ширь заселяла публика-однодневка, и местность обращалась в многоголосый, звонкий купающийся городок. Сюда приходили семьями на целый день. Народ купался, отдыхал поблизости в прибрежной тенистой березовой роще.

Отцам города никак не удавалось прикрыть место народного купанья, они были вынуждены терпеливо созерцать большое скопление резвившегося в воде народа и выставлять при этом полицейский пост. Мордобойных сцен и утоплений здесь хватало, и при таком скоплении публики надзор за местностью был необходим по закону.

Фотограф Д.И. Пряничников. 1912 г.
Придать общественному купанью пристойный вид управителям города никак не удавалось, и тогда они серьезно задумались над исправлением положения. В 1879 году городская дума приняла решение: «Дозволять безостановочно устройство на реках купален, причем дозволять свободно и бесплатно». Но увы. Охотников на новое дело не находилось, в летних городских водах купальщики плескались своевольно. Тогда городские власти решили сами прикоснуться к делу. Составили сметы на устройство даровых общественных купален и плотов. Составили, и, когда увидели дороговизну задумки, их деловой пыл остыл. Решено было ничего купального за счет города пока не городить.

Попытку осчастливить костромичей в купальном отношении предпринял в 1891 году крестьянин Ярославской губернии некто В. Крутов. Но по причинам неизвестным город отказал ему в отдаче места на берегу Волги для устройства торговой купальни. Самоуправление Костромы в купальном вопросе созрело лишь к 1899 году.

Скромная по виду и еще более по затратам купальня от города «украсила» волжский берег. На значительном отдалении друг от друга на берегу за загородками выставили два тесовых – мужское и женское – отделения-балагана. Внутри поставили лавки для раздевания «с видом на воду». Собственно купалки представляли собой увязанные в прямоугольник бревна, обозначающие границы дозволенного водного пространства. На этом удобства заканчивались.

Малорадостные с виду купальные места не пустовали, простолюдины охотно посещали эти «прогрессивные» устройства, призванные служить к исправлению нравов соответственно взглядам XIX века, когда купанье должно было совершаться скрытно от чужого взгляда. Увы, количество зрителей, наблюдавших публику в нехитрых купальных костюмах, во много раз превышало число купающихся. Наблюдатели живо обсуждали наружный вид купальщиков, отпускали в их адрес разного рода колкости недвусмысленного содержания, на берегу стоял откровенный гогот любопытной толпы.

Поблизости от купальни на ялике дежурили матросы спасательной станции от Костромского окружного правления Императорского Российского общества спасения на водах. Сама станция находилась в конце Молочной горы, на берегу за Московской заставой. Здесь на ее вышке с весны до осени действовал наблюдательный пост. Дежурный матрос обозревал водную даль и в случае надобности оповещал караульных на лодке, и те спешили к месту оказания помощи.

Спасательную службу возглавлял урядник или, по-другому, – атаман станции, в распоряжении которого находилось девять матросов. Станция содержалась за счет общественных средств, которые складывались из членских взносов, сумм, получаемых от благотворительных спектаклей и частных пожертвований.

Новый XX век переменил взгляд городских властей на купальное дело, которое в соседнем Ярославле, например, уже давно процветало в виде коммерческих предприятий. Участки для установки частных торговых купален решили сдавать с торгов: кто предложит большую цену, тот и владеет местом в продолжение трех лет. Чтобы не отпугнуть предпринимателей, цену за место назначили небольшую.

Первые торги выиграла за 50 рублей некто госпожа Ласточкина. Установленная ею купальня по тому времени являла собой верх совершенства. Это было немалых размеров устройство из добротного плота, на котором размещались кабины, отделенные друг от друга так, что пользователи были полностью изолированы от соседей. Кабины имели пол, но не имели крыши. Каждый купальный ящик-нумер мог принять 4–5 человек.

За удовольствие быть в нем следовало уплатить. Плата за одноразовое посещение назначалась в 20 копеек, если пришли вдвоем, – в 25. Выгодным считалось иметь купальный сезонный билет, но плату за него нужно было вносить сразу. Семейный сезонный билет стоил: для главы семьи – 3 руб., для его жены – 2,5 руб., для каждого из детей – 2 руб. Цена весьма и весьма немалая. Кроме того, считалось приличным выдать служителю «на чай». Кстати сказать, самоварный чай впоследствии в купальнях подавали. Тут же можно было спросить мыло, полотенце, зеркало. Сезонники свои личные купальные принадлежности и полотенца хранили у служителя (услуга входила в стоимость билета). Пользоваться волжской ванной в загородке мог только состоятельный обыватель, малоимущие граждане бултыхались бесплатно в народных устроениях. Их в начале XX века прибавилось числом.

В 1901 году Товарищество Новой Костромской льняной мануфактуры по согласованию с полицией поставила на реке Костроме две бесплатные купальни для своих рабочих. Сему доброму примеру последовали и другие фабрики, добавив к существующим свои. Захолустный фабричный берег стал представлять собой народную купальную косу. Купальни здесь были весьма простого исполнения: плоты в виде прямоугольника без пола (дно очищалось от разного рода предметов, могущих нанести увечья купальщикам). На берегу стояли тесовые навесы с лавками для раздевания. Вдоль купален курсировала спасательная лодка с матросами.

Поскольку купальная местность находилась в распоряжении фабричной публики, отличающейся простотой нравов и весьма размытыми представлениями о нравственности, то нарушения благопристойности случались часто. Здесь, как нигде, можно было наблюдать картины словесных перепалок, взаимных оскорблений, подчас украшенных отборной матерщиной. Можно было просто так заработать и по физиономии. Выйти же из воды и не обнаружить своей одежды было делом обыкновенным: воровство тут процветало.

Случались и всякие бесстыдные действия от разогретых алкоголем охотников до женского полу вплоть до попыток к изнасилованию. Увы, задержать злонамеренных лиц удавалось не всегда: посягатели на отдых местных дам, как правило, оказывались хорошими пловцами.

Очень часто здешние купальщики испытывали неприятные ощущения, получаемые вполне натуральным путем: выше по течению часто ставились суда и барки, перевозившие керосин и прочие минеральные масла. И если уж таковое судно имело там стоянку, то от него непременно тянулась вниз к купальням пленка разноцветного рисунка, отчего тела купальщиков и их костюмы покрывались грязными пятнами. Вдобавок воды купален часто «ароматизировались» нечистотами, что поступали из судовых гальюнов. Однако, место, хоть и имело дурную славу, все же успехом у обывателя пользовалось, не пустовало.

Бесплатные народные купальные загородки из бревен и жидкие навесы для раздевания на берегу никогда не меняли своего вида. Платные же водные нумера от начала своего серьезно изменили наружность и внутреннее устройство в лучшую сторону. К предреволюционным годам это были уже капитальные устроения, основу которых составляли баржи. Купальные кабины были оборудованы легкими крышами, защищавшими клиентов от чужого глаза.

Госпожа Ласточкина первенствовала в купальном деле до 1905 года. Затем ее сменил новый арендатор, Д. Н. Варенцов, а в следующий сезон составилась компания из трех предпринимателей: А. К. Голубева, А. Д. Рассадина и Ф. И. Боровского. Это товарищество приняло впоследствии для своей фирмы название «Союз». «Союзовские» купальни услаждали горожан до самой революции. Сия фирма цепко держала промысел в своих руках, и он приносил ей хороший барыш. Не видело в этом выгоды только городское самоуправление, и купальные деньги текли мимо городского кошелька.

А между тем народ шел в водные нумера, несмотря на все неурядицы, происходившие вокруг них – порой и мест не хватало. Народ шел и платил за в общем-то не слишком комфортные условия и купание в сомнительного свойства воде.

Если внешний облик купален менялся, то нравы и порядки оставались неизменными, равно как и общая купальная картина губернской Костромы. С начала лета массовый обыватель захватывал прибрежные воды городских рек, и никакие полицейские протоколы не могли вернуть городу купальную благопристойность, бывшую еще в середине XIX века. Горожане жили под лозунгом: «Обыватель всегда прав!»

Площадь Советская (Воскресенская) в Костроме

Георгиевская и Воскресенская церкви на Воскресенской площади.
Советская площадь составляет как бы единое целое с Сусанинской площадью, условно же их разделяют Красные ряды и Здание присутственных мест. Небольшая площадь, подчеркнуто скромно именовавшаяся «Площадкой», возникла здесь где-то в XV—XVI веках, но только сооружение Красных и Масляных рядов окончательно довершило ее оформление.

До революции на площади, тогда называвшейся Воскресенской, находилась биржа легковых извозчиков. В базарные дни сюда съезжались десятки крестьянских подвод — деревенские жители продавали прямо с возов всевозможные сельскохозяйственные и лесные продукты.

В настоящее время площадь выглядит куда более просторной, нежели в дореволюционные времена, за счет сноса двух старинных церквей на «площадке» и устройства на их месте обнесенного металлической решеткой сквера. Из них церковь Воскресения, построенная в 1749 году, являлась незаурядным памятником архитектуры с объемной композицией, т. н. «кораблем» (шатровая колокольня, трапезная и четверик на одной оси), изящным пятиглавием (тонкие глухие барабаны-«дудочки») и фасадным декором (порталы, карнизы). Храм выдержан в духе древнерусской архитектуры.

Впрочем, ничуть не уступала ему и соседняя Георгиевская церковь, датированная 1772 годом. Строилась она в стиле барокко, но четырехколонный портик, увенчанный треугольным фронтоном с арочным вырезом тимпана,— явно классический. «Прекрасный портик в стиле ампир»,— подчеркивал один из исследователей. Портик был смело выдвинут прямо на площадь, попадал в створ Кинешемской (ныне Советской) улицы. Это обычный прием костромских зодчих — улицы как бы «утыкались» в храмы, что обогащало и украшало их перспективу.


Воскресенская площадь в Костроме. Фото нач. XX в.


Позади церквей стояли два дома, сохранившиеся по сей день. Ближайший к Зданию присутственных мест, в свою очередь, сам состоял прежде из двух домов, один из которых возведен в 1780-х, а другой в 1810-х годах. Принадлежали они купцам Колодкиным, содержавшим там постоялый двор. В пожар 1847 года дома сильно обгорели и были проданы разорившимися хозяевами «степенному гражданину» В.П.Трубникову. Тот соединил оба дома в один, надстроил над ним мезонин и открыл в нем гостиницу, впоследствии названную «Кострома» и существовавшую до революции.


Дом рядом — двухэтажный с антресолями — построен около 1815 года священником Ф.И.Скворцовым и долгое время использовался под постоялый двор. В начале 1878 года здесь ночевал знаменитый народник Н.А.Морозов, который вместе со своим спутником московским рабочим Союзовым под видом пильщиков ходили по Ярославской и Костромской губерниям, ведя революционную пропаганду. В «Повести моей жизни» он вспоминал: «На площади был базар... Мы перешли, затерявшись в толпе, на другую сторону площади, где случайные встречные сейчас же указали нам постоялый двор на самом ее углу... На постоялом дворе, подкрепив свои силы щами с черным хлебом, мы с Союзовым сейчас же залезли на полати, т. е. на дощатый помост под самым потолком, на который посетители влезают с вершины печки и спят вповалку в теплоте, всегда скопляющейся вверху комнаты». Однако ночью их атаковали полчища клопов и блох.

С ближней к Волге стороны площадь оконтуривают приземистый корпус торговых рядов и несколько каменных зданий почтенного возраста. Из них самое раннее — здание городской думы, созданной еще в 1781 году и являвшейся выборным органом местного самоуправления. В 1801 году она разместилась в двухэтажном доме с балконом, приобретенном у купца А.И.Солодовникова,— при этом по проекту Н.И.Метлина был перестроен фасад. С 1876 года часть здания заняло Александровское приходское училище (для него в 1905 году была сделана трехэтажная пристройка). Оно переехало отсюда незадолго до революции в специальное здание в начале Рождественской (ныне Галичской) улицы, построенное на месте засыпанного в 1911 году Боровкова пруда.

Городскими головами в Костроме в предреволюционные годы были крупные местные деятели В.И.Чернов, Г.Н.Ботников и В.А.Шевалдышев, а после февраля 1917 года — социал-демократы Н.И.Воробьев и А.А.Языков (о них см. ниже). В 1808 году городская дума испросила у губернатора разрешения «на строение вновь каменных лавок и наугольного по лицу Кинешемской и Ильинской улиц общественного каменного дома... по случаю пришедших в ветхость деревянных лавочек, в которых торг производится маслом постным, конопляным семенем, дегтем...». В начале 1809 года архитектор Н.И.Метлин составил проект рядов, но «общественный дом» из двух этажей (его занимало питейное заведение, очевидно, «Лубянка»), поместил не в торце, а в центре линии.

Масляные ряды — одна из лучших построек Метлина. Корпус удачно оформляет целую сторону площади. Широкий шаг арок приближает характер его архитектуры к Большим Мучным и Красным рядам. Существенной особенностью является введение архивольтов над арками и рустовки на пилонах.

Правее здания думы стоял одноэтажный каменный флигель, занимавшийся магистратом — выборным учреждением, разбиравшим судебные дела горожан. В 1819 году по проекту замечательного русского зодчего В.П.Стасова (1769—1848) флигель был расширен и надстроен. Он вплотную примкнул к северному торцу Табачных рядов.

Их проект первоначально был разработан в 1812 году Метлиным — ряды намечались гораздо меньших размеров и ставились с сохранением находившихся на участке деревянной пожарной каланчи и часовни Успенского собора, стоявшей у моста через кремлевский ров.

При рассмотрении проекта в Петербурге В.П.Стасов отметил его недостатки в градостроительном аспекте и предложил взамен собственный вариант. Однако благодушный костромской губернатор К.И.Баумгартен, дабы не обидеть Метлина, поддержал прежний проект. «На представление костромского губернатора,— резко отреагировал Стасов,— я ничего более в заключение представить не могу, как то только, что оно, кажется, сделано, чтоб ошибку подкрепить ошибкою на месте и вместо споспешествовать благоустройству предать ее на осуждение потомству».

В 1817 году проект Стасова был утвержден, а через два года приступили к постройке Табачных рядов. Стасов принял смелое инженерное решение о постановке корпуса прямо на засылаемый ров. Для укрепления фундамента забивали сваи. Работы были завершены в 1824 году. Здание отмечено изысканностью пропорций.

В отличие от других рядов, где основной архитектурной темой является аркада, галерея Табачных рядов решена в виде колоннады дорического ордера. Во избежание монотонности колоннада разбита простенками с аркой на три части. Это сделало здание, имеющее в длину 75 м, более монументальным, а тема арки как бы объединяет его с корпусами других рядов.

Табачные ряды — значительный памятник архитектуры. «Несмотря на то, что в архитектуре сооружения есть налет провинциализма, оно по масштабу, ритму членений, пропорциям — одно из лучших в ансамбле центра Костромы»,— констатирует В.Н.Иванов. Ансамбль Воскресенской площади временно нарушило возведение в 1880-х годах напротив здания городской думы краснокирпичной трехъярусной водонапорной башни. Летом 1916 года она была снесена, а на ее месте предполагалось разбить сквер и установить памятник Федору Васильевичу Чижову — ученому, публицисту и общественному деятелю, завещавшему своей костромской родине на нужды профессионального образования 10 млн.рублей. Деньги на памятник собирались костромичами по подписке, однако начавшиеся вскоре революция и гражданская война сняли вопрос о сооружении этого монумента.

На границе Советской площади и площади Революции находится узкий сквер, устроенный так, что в его створ попадал прежний памятник Ивану Сусанину. В 1900 году городская дума постановила: «С устройством сквера на Сусанинской площади стала резко бросаться в глаза пустынность Воскресенской площади между Зданием присутственных мест и Гостиным двором, и потому было бы очень желательно это пустынное место заполнить аллеею из высоко растущих деревьев. От насаждения деревьев, помимо общей пользы, приносимой растениями, это бойкое место выиграло бы и в отношении красоты. Аллея шириною в 15 аршин, обнесенная железною решеткою с перерывом для прохода от Присутственных мест к галерее Гостиного двора, представила бы удобное тенистое место для отдыха прохожих на скамейках». Разбивкой сквера руководила садовница Мария Винт, в нем высадили голландские липы, к которым добавили 12 пихт. Официально сквер назвали «новым», но так как деньги на его создание — 400 рублей — пожертвовал тогдашний городской голова Г.Н.Ботников, костромичи чаще звали сквер «Ботниковским».

Архив блога