понедельник, 31 марта 2014 г.

Православные храмы Чухломского края

УТРАЧЕННАЯ СВЯТЫНЯ

 Историческая справка
Преображенский собор г.Чухломы зданием каменный, с такою же колокольней, построен в 1746 году усердием и на средства гражданина Петра Михайловича Нелюбова и прихожан. Обнесён с юго — восточной и южной сторон по земляному валу каменной с железной решеткою оградой; с северо — восточной, северной и западной сторон — городской сад. Кладбище за городом — в расстоянии 200 сажен, обнесено каменной оградою; на нём храм каменный с колокольней,     приписанный к Преображенскому собору, без особого причта, двухпрестольный.
В соборном храме три престола: в честь    Преображения Господня, Благовещения Пресвятой Богородицы иПреподобного Авраамия, Чухломского чудотворца.
Постоянные средства собора — проценты с капитала общего назначения в 37 233 рубля 84 коп. Расстояние от Костромы 172 версты. Почтово — телеграфная станция, больница, торговый пункт — в городе. Железнодорожная станция в Галиче в 50 верстах. Пароходная пристань в Буе в 100 верстах.
Причт — протоиерей, два священника, два диакона, три псаломщика. Постоянные средства его — проценты с общего причтового капитала в 17 515 руб. 34 коп. Доходы на долю протоиерея 800 руб. в год, каждого священника 600 руб., диакону -400 и каждому псаломщику по 200 руб. Земли церковной в пользовании причта: 36 десятин 1680 кв. саженей, в том числе неудобней 2 десятины 780 кв. саженей.
Прихожан — 1019 мужского пола и 1113 женского. По роду занятий приход сельскохозяйственный, с отхожими промыслами в Петербург и Москву. Приходских селений — 19, дальнее — в 9 верстах.
При соборе церковно — приходская школа:   в приходе:    училища Министерства народного просвещения, трёхклассное и приходское мужское и двухклассное женское, также начальное земское училище и сельскохозяйственное училище им. Ф.В. Чижова.
Собор Преображения Господня. г. Чухлома
Собор Преображения Господня. г. Чухлома
Разрушен в советский период.
фото из архива краеведческого музея.

Священники собора

В XVIII веке вслед за Успенской церковью красавец Преображенский собор, увенчанный изящной шатровой колокольней, украсил крутой берег озера. Случилось это знаменательное для Чухломы событие благодаря усердию богатого мещанина Петра Михайловича Нелюбова. Известно, что крепкие стены собора мастера каменщики возвели при священнике Савве Васильевиче Зиновьеве, но возможность заглянуть в прошлое и рассказать о тех, кто служил Богу и людям, начинается лишь с 1830 года.
В метрических книгах того времени отмечено, что известный чухломской протоиерей Михаил Иванович Воинов к тому времени уже умер, а в соборе служили одновременно три священника: Василий Иванович Андронников, Николай Иванович Клейнеров и Михаил Алексеевич Разумовский. Дьяконом был брат священника — Пётр Иванович Андронников. Об Андронниковых известно немного, и всё же недавно чудесный случай приоткрыл тайну старинного рода. Как это ни странно, но оба служителя Преображенского собора оказались родными братьями профессора Санкт-Петербургского университета, основателя официальной статистики в России — Константина Ивановича Арсеньева. В семье мирохановского священника Ивана Васильевича Арсеньева фамилию отца носил только Константин, второй по рождению из четырёх братьев. А Василий, Фёдор и Пётр были Андронниковы.
В то время фамилии детям церковнослужителей, присваивали при поступлении в духовное училище. Иногда несколько родных братьев имели разные фамилии и примеров тому множество. Согласно родословной, племянником Андронниковых был Константин Константинович Арсеньев, известный юрист,почётный    академик,общественный деятель, выдающийся критик и публицист. Правнуком же сестры Константина — Марии является наш современник, художник с мировым именем Илья Сергеевич Глазунов.
Василий Андронников служил в соборе 54 года и скончался в глубокой старости 3 апреля 1867 года на 82 году жизни. Из его детей наиболее известен сын Алексей, родившийся 1 октября 1831 года. Выпускник Костромской духовной семинарии два года был учителем в частных помещичьих домах Чухломского уезда.
А 13 сентября 1857 года он был определён священником    Борисо­глебской церкви г. Костромы. С этим городом связана вся дальнейшая жизнь пастыря.
30 апреля 1900 года протоиерея Богоявленского собора A.B. Андронникова Император Николай II наградил орденом Святого Владимира 4 степени. Его 60 — летний юбилей в священном сане широко праздновала Кострома 13 сентября 1915 года. В 1918 году ради золотого наперстного креста грабители ворвались в дом Андронниковых и убили старого протопресвитера, Божественную литургию которого так любил посещать сам губернатор Костромы.
Что касается дьякона Преображенского собора Петра Ивановича Андроникова, то и он прожил долгую жизнь и умер в 85 лет 15 мая 1888 года. У второго дьякона собора, Ивана Ивановича Боброва, по прозвищу Булат, от свирепствующей в 1847 году в костромском крае холеры, умер молодой зять, учитель уездного училища Пётр Петрович Кляритский, а сам дьякон вскоре ослеп, уехал на лечение в Москву, где и затерялись его следы.
Второй священник собора Михаил Алексеевич Разумовский известен тем,что в 1858 году написал исторический труд о Преображенском соборе изданный в «Костромских губернских ведомостях». Он рано овдовел и прожил недолго.
О протоиерее Николае Ивановиче Клейнерове в своём дневнике Чухломский купец Иван Васильевич Июдин пишет: «Отец протоиерей Н. И. Клейнеров 6 апреля 1860 года в среду на Пасхе жизнь кончил в бедном положении, у дочери своей и зятя в Костроме, в доме почтамта, казённом, в тесной комнатке, сделанной в прихожей. Ошибся старичок, хотя был учён и самонадеянность имел на свой сан, но ошибся в своём родстве».
Более 40 лет служил в соборе иерей Михаил Никонорович Никольский, отец семерых детей. Был он духовником другого известного батюшки — Николая Антоновича Соболева, о котором хочется рассказать особо.
Родился  Соболев  в семье мирохановского священника и в течение 30 лет после окончания Костромской духовной семинарии, был священником Троицкого храма с. Мироханова, но 7 февраля 1879 года протоиерея Николая Соболева назначили настоятелем Преображенского собора. И здесь за 20 лет служения он успел сделать очень много доброго для своих прихожан. Зимние приделы храма были слишком тесными для большего количества молящихся, из-за недостатка воздуха некоторые люди не могли выстаивать до окончания службы, но отец Николай устранил неудобство. Посредством духовых печей он сделал весь соборный храм тёплым. Кроме того, заботливый пастырь возвёл каменную ограду вокруг городского кладбища, сделал отопление в Казанской кладбищенской церкви, построил сторожку и открыл церковно­приходскую школу.
Осенью 1899 года исполнилось 50 лет служения отца Николая. Преосвященный Виссарион поздравил юбиляра письмом и прислал ему в подарок три книги своего сочинения, а чухломичи преподнесли батюшке золотой наперсный крест с дорогими каменьями и жемчугом. Любившие его прихожане с.Мироханово, вручили ценную икону Святой Троицы, братия Авраамиево — Городецкого монастыря, где отец Николай трижды исполнял обязанности настоятеля, подарили своему пастырю образ святого покровителя обители. Настоятель монастыря Платон, одиннадцать священников уезда и три дьякона отслужили благодарственный молебен. Стройно пел церковный хор, нарядные прихожане, семь сыновей, две дочери и многочисленные    внуки    тепло приветствовали юбиляра. Поздравили его и братья: Иоанн Антонович Соболев — настоятель Исаакиевского собора Санкт- Петербурга, Михаил Антонович — священник одной из церквей Макарьевского уезда и племянники — Александр Фёдорович Воскресенский — настоятель домовой церкви царской семьи Романовых и отец Макарий — архимандрит Александро- Невской лавры. Через восемь лет после этих радостных событий умерла жена H.A. Соболева — Анна Ивановна, а 3 июля 1912 года почил и сам протоиерей Николай. По особому распоряжению консистории оба супруга похоронены в ограде собора, рядом с могилой их духовного наставника Михаила Никоноровича Никольского, умершего в 1908 году.
Особо хочется рассказать и о Константине Васильевиче Птицыне, потомки которого в настоящее время живут в с. Серапиха. В ноябре 1898 года он отметил 50 -летний юбилей служения в Преображенском соборе сначала в сане дьякона, затем священника. При пении хора « Достойно есть» перед амвоном городской голова Иван Иванович Июдин и горожане подарили отцу Константину массивный наперсный крест. Получил юбиляр, и другие ценные подношения от многочисленной родни, близких друзей и уездного духовенства.
26 марта 1899 года отец Константин умер. За свои заслуги похоронен батюшка в ограде собора, а священником стал его сын Николай Константинович Птицын. После окончания Костромской духовной семинарии обвенчался Николай Птицын с Ольгой Фёдоровной Воскресенской,- племянницей протоиерея собора Николая Антоновича Соболева, дочерью священника с.Введенское. Один за другим в семье Птицыных родились 10 детей, судьба которых сложилось по- разному, но чаще всего трагически: Александра — священника с. Введенское, выселили в Северный край в 1930 году, где тот и умер, Пётр в 1937 году получил 10 лет лагерей, как « враг народа», муж дочери Варвары, священник села Шартаново     Иван Лилиев,  осуждён дважды.
Чекисты не обошли своим вниманием и самого отца Николая. В 1919 году его арестовали за участие в монархической организации « Союз русского народа». На заседании этого Союза батюшка всего лишь отслужил молебен, и вскоре его арестовали. Несколько лет пробыв в тюремном заключении, домой не вернулся, дабы не навлекать неприятностей на семью, а поселился на окраине Костромы в землянке, на краю картофельных и капустных полей и сторожил урожай от воров. В 1923 — 1924 учебных годах его дети — Юлия, Пётр и Екатерина учились в Чухломской школе и жили с матерью в соборном доме. Умер батюшка внезапно в 1925 году. После воскресной службы, в одной из Костромских церквей, он пил чай в сторожке, и внезапно скончался. Родные привезли тело отца Николая в Чухлому и похоронили на городском кладбище, а было батюшке всего 58 лет. Рядом с ним покоится и брат жены, архимандрит Александро-Невской лавры Макарий, в миру Михаил Фёдорович Воскресенский, умерший 13 мая 1931 года после срока заключения в Соловецких лагерях.
Служил в нашем соборе ещё один, не менее известный батюшка, Иван Александрович Благовещенский, сын священника Успенской церкви села Сенная. В 1892 году его женой стала Мария Михайловна, дочь Михаила Никоноровича Никольского. Восемь детей воспитали супруги и мирно жили в доме на улице Никольской ( ныне улица Ленина) , а где -то в самом начале 30-х годов отец Иоанн причащал больного сыпным тифом, заразился и умер. Вскоре Марию Михайловну выселили из дома, и она уехала к кому-то из детей. Сына священника Константина Ивановича Благовещенского — участника Великой Отечественной войны, учителя Судайской школы, помнят и судайцы и чухломичи. 35 лет служил в соборе дьяконом Иоанн Александрович Иорданский. Семья известна тем, что старший сын дьякона, Александр, до революции возглавлял Чухломское казначейство, дослужившись до чина титулярного советника, а в советское время работал в Госбанке. Женат он был на Вере Александровне Благовещенской, сестре священника. В семье Иорданских родилось 10 детей. Известно, что сын Михаил погиб на фронте, дочь Мария — учительница, похоронена в Галиче рядом с матерью.
Далее следует рассказать о семье псаломщика Николая Васильевича Голубинского, уроженца села Введенское. Примечательно, что Соболев, Птицын и Голубинский крепко связаны с этим сельским храмом, что очень символично. В 1874 году в семье Голубинских родилась дочь Елизавета, которая через двадцать лет стала женой чухломского лекаря Алексея Михайловича Окулова. Их дом на ул. М. Горького и сейчас считается памятником провинциальной архитектуры. Где — то в 1934 -35 годах, будучи вдовой, Елизавета Михайловна сдавала свою комнату квартирантам. Но однажды пришли с обыском работники НКВД, хозяйку арестовали, увели в тюрьму, и больше Окулову никто не видел. Запросы о судьбе Елизаветы Николаевны в разные архивы так и не принесли результатов.
Её брат Николай Николаевич — первый директор Чухломской советской школы 1 ступени родился 22 октября 1887 года и в 1912 году окончил Варшавский универ­ситет. Он составил грамматику кабардин­ского языка, основы букваря, а в 1935 году в Пятигорске написал и издал «Учеб­ник русского языка для национальных школ Северного Кавказа». Он читал лек­ции в Кабардино- Балкарском педагоги­ческом институте, затем преподавал в Ставропольском мединституте. Николай Николаевич — доцент филологических наук. Летом 1959 года он последний раз был в Чухломе и умер 21 января 1960 года в Ставрополе.
А младшая сестра Голубинских — Ольга в 1902 году вышла замуж за священника Евгения Дмитриевича Хлопушина. После венчания в соборе Хлопушина куда-то определили на священническое место, но уже в 20-е годы семья вернулись в г. Чухлому, их сын Александр 1906 года рождения и дочь Мария -1910 г.р. учились здесь в средней школе, вместе с 42 детьми священноцерковнослужителей города и района. Что стало с Хлопушиными после закрытия собора — неизвестно, но одна из дочерей Е.Е. Хлопушина учительствовала в 30-е годы в с. Бушнево.
Семья другого псаломщика собора Ивана Михайловича Преображенского тоже была не малой- 9 детей. В 1907 году дочь Преображенских Елизавету выдали замуж за псаломщика Николая Евгеньевича Кордобовского, сына дьячка Богородицкой  церкви села Лаврентьевское.
В 1911 году Кордобовский стал дьяконом, а после революции последним священником собора. В 1932 году собор закрыли и Кордобовский, лишившись средств к существованию семьи, запил горькую и покончил жизнь самоубийством. Сын Георгий погиб в боях с фашистами, а три его сестры Анастасия, Серафима и Валентина жили в Чухломе очень долго и умерли в начале 21 века. Брат Елизаветы Ивановны Кордобовской, Пётр Преображенский, священник церкви солигаличского села Солда, арестован и расстрелян 21 сентября 1937 года. Брат Николая Кордобовского — Иван Евгеньевич, священник села Торманово, расстрелян 4 сентября 1937 года, но на чухломской земле и сейчас живут потомки рода Кордобовских.
К началу Первой мировой войны в соборе служили: протоиерей Николай Птицын и Иоанн Благовещенский, священник Андрей Павлович Смирнов, дьякон Николай Кордобовский и Анатолий Иванович Шешин и три псаломщика: Павел Александрович Соколов,  Иван Михайлович Преображенский, Александр Николаевич Всеславин.
Как и в других церквях уезда, в соборе служили панихиды по убиенным воинам — чухломичам и молились о победе русского оружия. Протоиерей Николай Птицын в ноябре 1916 года отслужил праздничный молебен в честь солдат и офицеров, награждённых георгиевскими крестами и медалями.
После ленинского декрета об отделении церкви от государства настали тяжёлые времена для служителей культа. Но всё же, в 1920-21 годах в соборе действовала архиерейская кафедра, и первым епископом Чухломским и Солигаличским стал Георгий Лапшин, вторым епископом священник собора Андрей Павлович Смирнов.
Затем в начале     1922 года правительство объявило всероссийскую кампанию  по изъятию церковных ценностей, проводимую под предлогом помощи жертвам страшного голода в нижнем и среднем Поволжье. И сразу же одна беда перешла в другую: в том же 1922 году в Русской православной церкви произошёл инсценированный органами ВЧК — ОГПУ обновленческий раскол — первый после Великого раскола в середине 17 века. Обновленцев, или как называли их в народе «красные попы», на первых порах активно поддерживали власти в их выступлении против законного Патриарха Московского и всея Руси Тихона. Многие ли церкви в уезде уклонились в обновленчество, — неизвестно, но в 1930 —м году почти все храмы закрыли. Победу одержал «Союз воинствующих безбожников».
Из воспоминаний
В дневнике купца Ивана Васильевича Июдина имеется довольно загадочная запись: «Похороны генерал —губернатора Оренбургского и Самарского Александра Андреевича Катенина. Умер 24 июля 1860 года в Оренбурге. 27 числа в понедельник вынос был на расстоянии 200 сажен до Преображенского     собору, наподстеленных коврах. И могила осталась усаженная цветами».
Но из других письменных источников известно, что 57 летний генерал — губернатор A.A. Катенин похоронен при церкви села Клусеево вместе с женой Варварой Ивановной, но из записей И. В. Июдина явствует, что важный барин похоронен на соборном кладбище.
В его дневнике есть ещё несколько любопытных записей: 15.06.1862 г. в пятницу над куполом поднят большойкрест пророка Аммоса, Ионы и князя Лазаря Сербского».
«В июле 1862 года в соборе начат делать чугунный пол. Окончив его настилку, обносили плинтусом, а июля 8 в воскресенье начали служить, и оказался пол неровным в настиле».
«28 мая 1880 г. Сильная буря. На соборном холодном храме снесло крест с боковой главы».
«18.09.1886 г. свершилась закладка каменных святых ворот и каменной ограды вокруг собора».
«31.12 1888 г. в Чухломский собор привезли новый колокол весом 360 пудов, отлитый из пушечной меди в г. Москве на заводе московского купца Самгина. Он устроен на средства прихожан собора, со включением двух соборных разбитых колоколов весом 108 пудов».
«1897 г. В течение лета окончено около собора строительство двухэтажного деревянного дома для соборного причта».
«1901 г. В Великом посте начата постройка двухэтажного дома деревянного для причта и сторожки и окончена к осени».
В 1932 году собор разорили, сбросили колокола со звонницы. Первоначально городские власти предполагали переоборудовать здание собора под музей, но передумали. Холодный храм использовали под электростанцию, а в тёплом разместились мельница, столярный, обозный цех и пилорама.
Примечательно, что чудотворную икону Святителя Николая, известную с 1450 года и икону Божией Матери Страстная и другое имущество храма передали в действующую Успенскую церковь. В настоящее время судьба икон неизвестна.
Парасковья Николаевна Шарапова, 1912 года рождения, рассказывала:
«Я приехала в Чухлому из дер. Прокошево уже после замужества. Помню, как в 1933 году сбрасывали колокол с колокольни собора. Кто это делал,- не знаю. Мы жили в соборном доме, и я из любопытства ходила на соборное кладбище, Там ещё сохранялись красивые большие кресты и надгробия. Мы с соседкой ходили и читали надписи, А куда всё потом подевалось, не знаю. Там, где наш огород и садик, что разрабатывали мы с мужем, тоже было кладбище, и на месте, где сейчас стоят гаражи жилколхоза, тоже стояли кресты».
А другая чухломичка, Мария Ефимовна Холодова, говорила, что в соборе на одной из стен была роспись, где священники за грехи первыми идут в ад, а потом и остальной народ. Она вспоминала:
«Кладовщиком на мельнице в соборе был Николай Васильевич Чистяков. Дом его стояч там, где сейчас городской рынок. Мы с бабами сортировали зерно в ночную смену и вдруг ровно в полночь под сводами собора ангелы запели « Иже, херувимы …». Мы побросали вёдра, лопаты, и больше ни в какую не соглашались работать в соборе ночью».
Собор Преображения Господня. г. Чухлома
Собор Преображения Господня. г. Чухлома
Разрушен в советский период.
фото из архива краеведческого музея.

Начало конца

Скорее всего, последняя лампада в соборе погасла летом 1932 года. Из приказов райисполкома видно, что с 1 августа заведующим электростанцией, которую запланировали разместить в стенах собора, назначен гражданин деревни Привалкино Александр Иванович Самсонов. Обустройством электростан­ции занимались: инженер Ю. Ю.Меленевский и техник — строитель горсовета В.И. Арефьев, но его в марте 1933 года как не справившегося с задачей от работы отстранили.
На строительстве был утверждён график круглосуточного ответственного дежурства, но с пуском объекта в эксплуатацию что-то не заладилось, и первый электрический ток чухломичи получили лишь в 1935 году. Об этом свидетельствует бывший бухгалтер коммунального хозяйства Т.К. Толстопятова.
Несколько лет электростанция находилась в ведении промкомбината, затем в феврале 1938 года её вновь передали городскому совету. Заведую­щим в то время был А. Н. Готовцев, а в 1944 году А. С. Ювенальев.
В декабре 1940 года в здании собора решили оборудовать мельницу и лесопилку. Решили и сделали. Мельниками перед началом войны были отец и сын по фамилии Печ, а здание охранял ночной сторож М.С. Румянцев, заведовал же мельницей Сергей Михайлович Воробьёв.
Летом 1956 года случился в соборе большой пожар, искры и головешки летели до противоположного крутого берега оврага на улицу Советскую. Главный купол собора полностью сгорел, крышу переделали, и осталась от собора лишь малая часть. Когда-то включили здание в список памятников архитектуры федерального значения, на стене укрепили соответствующую табличку, а затем собор вычеркнули из списка, и табличка бесследно исчезла. Впрочем, как и старинное кладбище, на котором покоились с миром лучшие пастыри Преображенского собора по полувека служившие в алтаре: Михаил Никонорович Никольский, Николай Антонович Соболев, Константин Васильевич Птицын, а также матушка Анна Ивановна Соболева и многие, уже не известные нашему веку, священно­служители и прихожане.
На месте их могил — дорога вокруг собора, гаражи и контора коммунальных служб. Сооружено это всё на костях чухломичей молившихся в храме о победе над врагами, благоденствии родного города, славе и величии земли русской.
Журнал «Чухломская быль»
№ 2. 2008 год.
Часовня Параскевы (Пятница) Великомученицы. г. Чухлома
Часовня Параскевы (Пятница) Великомученицы.
фото из архива краеведческого музея.
Часовня Параскевы (Пятница) Великомученицы на торговой площади построена на средства купцов и промышленников Чухломы в 1815 году. Разобрана на кирпич в 1924 году.
Церковь Иконы Божей Матери Казанской. г. Чухлома.
Церковь Иконы Божей Матери Казанской на городском кладбище г. Чухлома.
фото из архива краеведческого музея.
Церковь Иконы Божей Матери Казанской на городском кладбище г. Чухлома, построена в 1804 на средства купца Михаила Июдина, церковная утварь приобретена на средства мещанина Ивана Симоновского. Второй престол в честь Михаила Архангела. Была приписана к Преображенскому собору. Разобрана в советский период на кирпич.

воскресенье, 16 марта 2014 г.

Кострома

Волга

Кострома. Рисунок П. Свиньина
Приложенный при сем вид Костромы снят от Татарской слободы. Хотя он не дает полного понятия о величественном положении города, расположенного полукружием по откосу высокого берега, изрытого глубокими оврагами, но выказывая великолепный собор с его вызолоченными главами, глядящимися в зеркало вод широкой Волги, знакомит и с живописным достопамятным утесом, теперь служащим ему достаточным подножием, а в древности нередко представлявшим в ограде своей убежище для Великих Князей Московских при пагубных набегах на Россию хищных Татар. Таким образом, в 1382 году, Великий Князь Дмитрий Иоанович Донской укрывался в стенах Костромского кремля при нашествии Тохтамыша, а Великий Князь Василий Дмитриевич в 1408 году – от грозного Эдигея. Но не одна неприступность местоположения давала Московским Князьям уверенность в личной их безопасности в сем городе: испытанная издревле преданность Костромичей к Великим Князьям была еще сильнейшею тому причиною. Костромичи, несмотря на то, что не реже других уделов переходили от одного Князя к другому, то по наследству, то по правам войны, считали своими законными властителями одних Князей Московских, и эта приверженность к их роду, как мы видели в предыдущей статье, ознаменовалась во всем блеске бессмертным подвигом Сусанина. Кострома так же, подобно другим уделам русским, временем возвышалась, временем упадала. В 1272 году при княжении Василия Ярославича она даже величалась именем столицы Русской земли, а при первом разделении России на губернии в 1708 году причислена была к Московской, и так оставалась до 1715 года, т.е. до открытия Костромской губернии.
Если Кострома должна уступить Ярославлю, а может быть и некоторым другим приволжским городам в общем смысле правильности и красоты строения, то, конечно, ни один из них не имеет столь обширной великолепной площади, какова Сусанинская. Вступая на нее с пристани по едва заметной отлогости, открываешь в переднем плане несколько огромных зданий, в том числе прекрасный дом г-на Борщова, служивший для приема Высочайших Посетителей. Здания сии образуют дугу, с одной стороны ограничивающуюся боковым фасом огромного дома присутственных мест, с другой – красивым портиком каланчи. Между ними в виде лучей пробивается пять широких прямых поперечных улиц. С сожалением должно заметить, что огромные здания, занимавшие по этим улицам целые кварталы с их фабриками, кладовыми, садами и оранжереями, выстроенные некогда именитым Костромским купечеством, приходят часть от часу более в разрушение и запустение. Наконец, длинные фасы площади представляют еще два продолговатые четвероугольника, заключающие гостиный двор с 300-ми лавок. С передней стороны, обращенной к Волге, начинаются две главные улицы, из коих одна, Мшанская, продолжается в прямом направлении, как стрела, до Костромы реки, а другая, обойдя собор и извиваясь по всем направлениям неправильностей горного берега, оканчивается у Татарской слободы, что составит в прямой линии около четырех с половиной верст, между тем как дуга, соединяющая их оконечности и составляющая окружность города с нагорной стороны, более десяти верст.
Изобилие садов выказывающихся между домами, пестреющимися на ровностях, открывает много отдельных картин, достойных кисти искусного художника. Но если кто хочет видеть один из прелестнейших ландшафтов, видеть величественную Волгу во всей красоте и деятельности, то пусть переедет на противоположный берег, в Селище, и оттуда полюбуется на город в тихий летний вечер, когда закатывающееся солнце подернет золотом красные, белые, зеленые верхи зданий и садов, и в глубине прозрачных вод выстроится другой волшебный город, совершенное подобие первого, но еще миловиднее, еще живее от движения перебегающих струй. К довершению наслаждения, слух нежится вместе со зрением, тысячи звуков долетают с барок, разукрашенных и подвигающихся плавно, как гордые лебеди, по течению быстрой реки. На одной раздается стройная круговая песня, с другой доносится заунывное пение рулевого, или трели рожка кручинного доброго молодца, тоскующего об оставленной им далеко подруге, а по зеркалу бездонной Волги, кажется, движется другой подобный флот…
Несмотря на упадок некоторых богатейших купеческих домов, двигавших еще незадолго миллионами, бывших украшением своего полезного сословия, выгодное положение города для производства мелочной промышленности, придает еще много жизни и способов городу, особенно с открытием судоходства, когда купечество, богатое и бедное, спешит отправляться в низовые города за хлебом, купленным заблаговременно, и одним перед другим торопится скорее доставить его в Рыбинск, Москву или в С. Петербург. Костромское купечество производит также немалую торговлю холстом, салом, льняным маслом и кожами. Холст закупается по селам и деревенским базарам, и на ярмарках, бывающих в самой Костроме, в десятую пятницу, которая преимущественно славится торгом лошадей. Кожевенные заводы и доселе поддерживают древнюю славу свою достоинством изделий. Рыболовство занимает также немало рук и капиталов.
В Костроме считается не более 12000 обоего пола жителей; домов 2377, в том числе 243 каменных; церквей, кроме двух монастырей, 35.
Кострома уже во 2-ой половине XIII века производила сильную торговлю с Новгородом и до позднейших времен считалась одним из самых ремесленных, промышленных городов в государстве; ныне остаются 4 полотняные фабрики и 7 кожевенных, 6 свечных (в том числе 2 восковых), 2 табачных и 1 колокольный завод. Уменьшение фабрик немало должно приписать недостатку работников. Привычка жителей Костромской Губернии искать в столицах промыслов и ремесленности, от чего во многих деревнях Чухломского, Галичского, Нерехотского и Солигалического уездов остаются на лето одни старики, дети и женщины, — преобладает и над жителями губернского города. Петербург наполнен отличными ремесленниками из Костромы во всех родах искусств: оттого не ищите здесь отличного по части художественной; отсутствие богатейших, образованнейших помещиков, проживающих в столицах из видов службы или для удовольствия жизни, заставляет также чувствовать в городе недостаток общественного духа, народного мнения и самостоятельности; а в селах, управляемых наемниками, не заметно того совершенства в сельском хозяйстве, которое давно разлилось по соседственным губерниям.
Любопытство призывает путешественника к важнейшей достопамятности города, к первому украшению Костромы – к обозрению собора. Мы уже сказали, что на сем месте в древние времена существовала неприступная крепость; остатки рва и вала, уцелевшие с восточной стороны, дают понятие, сколь глубок был первый и высок второй. С севера и до запада не осталось ни малейших следов от них: на месте их разведен прекрасный тенистый бульвар для общественного гулянья. На самой оконечности крепостной площадки, висящей, так сказать, над Волгою, возвышается величественное здание Успенского Собора.
П. Свиньин

суббота, 8 марта 2014 г.

Мостовики

   
В моей жизни сыграли очень большую роль мостовики — представители особой строительной касты, которые занимались возведением путепроводов: мостов, подземных переходов, транспортных развязок. Мне посчастливилось долгие годы сотрудничать с Ярославским мостоотрядом № 6. Специалисты здесь были замечательные. До сих пор помню обоих начальников мостоотряда: Николая Васильевича Быкова и Николая Александровича Смотрина, главного инженера Прудникова, начальника участка Юрия Александровича Кочетова. Мостоотряд № 6 строил у нас в свое время железнодорожный мост через Волгу (это было еще до меня) и автопешеходный мост через Волгу. В этом строительстве я принимал непосредственное участие в качестве начальника управления коммунального хозяйства города Костромы.
Как я сейчас понимаю, это была очень хорошая школа пунктуальности и технологичности, но крутиться мне приходилось буквально как белке в колесе. Ведь я практически находился между исполнителями работ — мостостроителями и основным заказчиком — ОКСом облисполкома.
Все, кому хоть раз в жизни доводилось работать одновременно с заказчиком и исполнителем на крупном объекте, меня поймут. Не вдаваясь в детали, попытаюсь вспомнить самое главное. Вместе со строительством мостов надо было строить подходы к этим мостам, переходы, развязки, благоустраивать набережную, укреплять берега. Для проектирования всего этого была создана мощная группа инженеров-проектировщиков при институте «Костромагражданпроект». Возглавил эту группу Сергей Данилович Смирнов и его жена Эльвира Федоровна.
Только для того, чтобы сваи забить, надо было вынести из зоны строительства все коммуникации. Ведь водопровод, телефонная коммуникация, электрокабели попадали в зону засыпки и могли оказаться на глубине 15-20 метров. Строительство мостов — это комплекс разнообразных работ. Успели сделать сам железобетонный путепровод, а подходов нет, значит, мост бесполезный. У мостовиков его не принимают, а они должны отчитаться и давят на «коммунальщиков»: стройте подъезды, возите грунт. А у нас это дело — вне лимитных источников, то есть материалы надо самим искать. Грунт начали возить, а трубы, задвижки найти — проблема. Случались трудности и похлеще.
Так, при строительстве моста через реку Кострому подъездные пути вели со стороны центральной части, с улицы Островского. А там — территории предприятий: завода имени Красина, речного порта, комбината имени Ленина. И везде зарыто полно коммуникаций, подъездные железнодорожные пути, теплотрассы, электрокабели, телефонные кабели. Надо всё это успеть вытащить, чтобы не повредить или засыпать на большую глубину. Надо было утрясти вопрос с переносом тяговой подстанции и сохранить вид на Ипатьевский монастырь.
И вот, чтобы сохранить инфраструктуру и не повредить архитектуре Ипатия, мы решили строить мост почти что вдоль реки Костромы: подъездная дорога идет вдоль реки, потом чуть поворачивает на мост, и мост соединяет берега под углом. Можно сказать теперь, что у нас единственный в России мост вдоль реки.
Сложные моменты были, когда при строительстве моста делали подходы и транспортные развязки на улице Советской, в районе железнодорожного вокзала. Там подход к мосту должен был подниматься на два с половиной метра, а это значило, что попадали под снос несколько многоэтажек. Мы спасли многоэтажки, но дорога получилась с уклоном. Если сейчас на это посмотреть, то вроде ничего особенного. Разве что архитекторы и дорожники могут заметить, что подход к мосту непривычен.
А тогда столько всего пришлось делать, чтобы вписаться в повороты и уклоны, согласовать со службами ГАИ! Там же еще наше СМУ по благоустройству города строило своими силами первый в Костроме подземный переход, который само СМУ и проектировало. Мы назвали его «дорога в космос», потому что в то время там, как раз на выходе из перехода, находилось кафе «Космос».
Строили долго, нас все критиковали за сроки. Газета «Северная правда» даже карикатуру поместила: бабушка с внуком на коньках передвигается по замерзшей в переходе воде. Как мы старались, перекладывая десятиотверстную телефонную канализацию и водопровод, чтобы переход не затопило! Но увы, нам не удалось всё сделать профессионально. Все-таки гидротехнические сооружения, которые требуют цемента специального состава, укладки бетона так, чтобы просадки не случилось, — очень сложное дело для хозспособа.
Конец 60-х — начало 80-х годов вошли в историю как период «застоя». Но я теперь, спустя тридцать лет, смотрю на Кострому и вижу: то, что сегодня есть в городе хорошего в смысле благоустройства, сделано именно в тот «застойный период». А люди какие тогда были яркие! И это несмотря на то, что в то время действительно было гонение на все новое, неординарное и свободное, действительно был жесткий партийный режим, установивший беспрекословное подчинение нижестоящих вышестоящим.
Как говорится, пикнуть никто не смел против власти, тем не менее именно в это время в Костроме появляются талантливые, совершенно свободные по духу люди. Такие, как секретарь обкома партии Леонид Яковлевич Флорентьев, литературный критик Игорь Александрович Дедков, искусствовед Виктор Яковлевич Игнатьев, художники Николай и Татьяна Шуваловы, Евгений Вячеславович Радченко. Они пробивались, как трава между камнями на мостовой, и были заметны всем, и любимы и уважаемы.
С появлением в районе железной дороги таких крупных предприятий, как мясокомбинат, заводы «Текстильмаш», «Луч», железобетонных конструкций: начали случаться трагедии: гибли люди, которым приходилось идти на работу через железнодорожные пути. И я, став начальником жилищно-коммунального хозяйства, решил строить переход над железнодорожными путями. Но как это сделать, если строительство не включено в план ни одной строительной организации?
В Костроме был расквартирован мостовой отряд № 16, который занимался строительством мостов и путепроводов, в основном, в Ярославле и Иванове. Я понимал, что в необходимости строительства перехода надо убедить их. Собственно говоря, это удалось: жертвы на железнодорожных путях убедили бы кого угодно. Но мостовики сказали, что даже начать строительство без включения в план они не могут. И вот тогда мне помог Марьян Францевич Спеглянин, новый начальник мостоотряда, недавно приехавший к нам из Оренбурга.
На мое счастье, Марьян Францевич обладал тем же полезным для дела качеством, что и Голубков: умел найти подход к нужным людям, а найдя этот подход — не потерять. В Оренбурге Спеглянин также занимался строительством мостов и имел связи в Москве. И теперь решил их использовать. Поехал в столицу, походил там по известным ему кабинетам и вернулся с нужной нам строкой в плане.
Буквально на второй день мы начали делать проект. Спеглянин оказался еще замечательным инженером и организатором. Это он скомбинировал металлические и железобетонные пролеты, что позволило сэкономить средства и уложиться в смету. Я думаю, что после строительства нашего перехода Марьян Францевич мог бы написать целую диссертацию о том, как возводить мост с опорами между рельсов через действующую железную дорогу, обойтись без несчастных случаев и даже не потерять при этом ни одной единицы техники. 

четверг, 6 марта 2014 г.

Чухломский край и Первая мировая война

СОЛДАТСКИЙ ГЕОГИЕВСКИЙ КРЕСТИз истории награды

Солдатский Георгиевский крест
Учреждён он императором Александром I в 1807 году как военный орден для нижних чинов российской армии и флота. Нижние чины, удостоенные награды, получали пожизненную пенсию и освобождались от телесных наказаний, а так же пользовались рядом других льгот. Заслужить «Егория» можно было только настоящей храбростью и бесстрашием в бою.
Несколько раз за свою историю орден претерпевал незначительные изменения, оставаясь при этом неизменным внешне. В 1856 году у него появились четыре степени: золотой крест первой и второй степеней и серебряный крест третьей и четвёртой степени. Очередные изменения статута знака отличия произошли в 1913 году. С этого времени он стал называться «Георгиевский крест», к этому же статуту была причислена георгиевская серебряная номерная медаль «За храбрость».
Георгиевский  крест жаловался в порядке старшинства степеней, начиная с четвёртой и постепенно до первой. Он никогда не снимался с груди. Каждому награжденному Георгиевским крестом назначалась со дня совершения подвига ежегодная денежная выдача. По четвёртой степени – 36 рублей, третьей степени – 60 рублей, второй – 96 рублей и обладателю первой выплачивали 120 рублей. Большие по тем временам деньги. Кстати, при награждении высшей степенью, выплаты по низшим степеням не прекращались.
Награждения производились перед строем войсковой части со знамёнами и штандартами, войска держали на «караул», а при вручении крестов войска отдавали кавалерам честь «с музыкой и походом». Так сказано в правилах награждения Георгиевскими крестами.
В настоящее время наши современники проявляют всё больший интерес к событиям Первой мировой войны. И это очень справедливо по отношению к её забытым героям.

Невыдуманные истории

Сто лет для вечности – один миг, для человека – это почти вечность. Такой срок отмерило время со дня начала Первой мировой, к сожалению, забытой нашим народом, кровавой войны. Сколько чухломичей воевали с германцами, и сколько их не вернулось с полей сражений, мы не знаем. И всё же некоторые рассказы и документы сохранились до наших времён, чтобы поведать миру о перипетиях военных судеб наших земляков.

Итак, рассказ первый.

Георгиевский кавалер

Справа на снимке А.А.Байков фото из личного архива Татьяны Николаевны  Байковой
Справа на снимке А.А.Байков
фото из личного архива
Татьяны Николаевны Байковой
За год до начала Первой мировой войны Алексей окончил в Санкт-Петербурге курсы унтер-офицеров и продолжал служить действительную в девятой роте 145 Новочеркасского имени императора Александра III полка. С началом боевых действий он оказался на передовой, воевал с немцами в Галиции и на Балканах.
С фотографий тех лет смотрит на нас молодой, подтянутый унтер с наградами на груди. Вот эти-то награды и спасли однажды жизнь деревенскому парню.
А было так…. Поезд, в котором ехал Алексей со своим взводом, продвигался всё дальше на запад к месту боёв. На какой-то станции стояли особенно долго, солдаты пошли за кипятком, а командир остался в вагоне. Вдруг в купе вбегает один из них и говорит, что незнакомый офицер никого, кроме своих солдат, не подпускает к станционному буфету. Алексей пошёл узнать, в чём дело. Слово за слово, и молоденький офицер, разозлившись, с шашкой наголо пошёл на безоружного человека, грозя снести башку. Алексей, физически очень сильный человек, машинально наклонился и, подняв с земли камень, бросил в грудь офицеру, тот зашатался, на губах выступила кровавая пена, он упал как подкошенный и умер. Вскоре на перрон прибежал патруль, по законам военного времени нарушителя проводили в комендатуру, где вынесли вердикт – расстрелять!
Вместе с другими, преступившими закон и порядок, его повели к водокачке, чтобы привести приказ в исполнение. Была зима, арестованных выстроили в ряд и приказали раздеться до нижнего белья. Но когда Алексей скинул шинель на снег, начальник конвоя увидел на его гимнастёрке несколько наград и приказал выйти из строя. Остальных арестованных тут же расстреляли, Алексею же вернули одежду и отправили в вагон к однополчанам. Так георгиевский кавалер Алексей Байков из деревни Жар бывшей Мирохановской волости избежал расстрела за своё непреднамеренное преступление.
Судьба и дальше хранила нашего земляка. Далее в составе двух Особых бригад, он воевал на территории Франции и Греции, попал в плен к арабским наёмникам, но вернулся на родину, где его ждали родители. В итоге 28-летний молодой человек пришёл домой с тремя георгиевскими крестами: золотым, серебряным и бронзовым и медалью «За храбрость». Алексей — настоящий герой Первой мировой войны и достоин, чтоб его помнили!

Второй короткий рассказ о далёких событиях начну издалека.

Романтическая встреча

Альберт Геде
Альберт Геде
Полагаю, что Альберт Геде, германский подданный, человек военный, приехал в Чухлому с неизвестным поручением ещё до начала Первой мировой войны, которая застала его здесь, в далёком провинциальном городке. После объявления Германией войны он автоматически стал военнопленным российской империи.
В Чухломе Альберт приметил симпатичную девушку по имени Надежда, и вскоре женился на нашей землячке из знаменитого купеческого рода Голоушиных. Одна за другой у четы Геде родились две дочери – Ольга и Антонина. В краеведческом музее хранится старинный альбом Елизаветы Михайловны Голоушиной, в замужестве Шигориной, в котором есть три фотографии периода Первой мировой войны. Примечательно, что на обратной стороне детского фото написано: « На добрую память дорогой бабушке Е.М. Шигориной от пленных германцев Оли и Тоси. Чухлома 24 января 1916 года». Видимо, в шутку в семье называли девочек «пленными германцами». Однако здесь кроется ещё одна загадка, у Елизаветы Шигориной был единственный поздний ребёнок, сын Леонид. В 1916 году ему исполнилось всего 13 лет, поэтому родной бабушкой девочкам она быть не могла. Возможно, Надежда её племянница, считала немолодую тётку бабушкой для своих детей.
В 1916 году в Чухлому прибыла большая партия военнопленных, и Альберт Геде занимался обустройством быта австрийцев, чехов и мадьяр. Офицеры жили на квартирах у купцов и мещан, а солдат разместили в местной казарме при воинском присутствии.
Военнопленные в разных волостях уезда строили дороги, мостили их природным булыжником или круглыми спилами с деревьев, как сейчас модно на загородных дачах. За короткий срок они уложили булыжник в полотно дороги Галич-Чухлома-Солигалич. Эта старая дорога почти без ремонта полвека прослужила людям.
От холода, болезней и недоедания некоторые военнопленные, совсем молодые солдаты, зимой 1916 года умерли. По своей религиозной принадлежности были они лютеранами и католиками, и отпевать их православные священники не имели права. Однако тела почивших, с пением «Трёхсвятия», они сопровождали до городского кладбища, где и похоронены военнопленные.
Вероятно, после подписания Брестского мира, когда завершилась Первая мировая война, а в России началась сначала революция, затем гражданская война, семья Геде покинула Чухлому. Куда отправились? Скорее всего, в Вильну, современный Вильнюс, который остался в составе Германии.  Альбом рассказывает, что в этом городе проживали родственники Альберта Геде.

Михаил Шейко

среда, 5 марта 2014 г.

Татьяна Николаевна Байкова


Татьяна Николаевна родом из г. Рыбинска Ярославской области. Она долгое время работала продавцом в книжном магазине. Но творческую , ищущую натуру давно заметили чухломичи и вскоре её пригласили на работу корреспондентом в районную газету «Вперёд». Здесь в Чухломе она вышла замуж и полюбила этот город навсегда, с его прекрасным озером, старинным парком, маленькими уютными улочками.
Татьяна изучает по архивным документам историю Чухломского края, историю церквей и монастырей чухломского района. Это очень интеллигентная женщина, увлекательный собеседник, т к. очень много знает.
А ещё Т. Н. Байкова автор многих великолепных стихов, где эмоции, переживания сливаются воедино с образным и метким описанием природы, цветов, погоды и времени года, которые по-своему высвечивают всю гамму человеческих чувств. Яркие эпитеты. Меткость сравнения и точность определений, тихая музыкальность стиха, говорят о несомненном таланте, о большой творческой удаче.

***

О, Господи, дай силы мне!
Молю в тревоге...
Я не хочу сгореть в огне,
Пропасть в дороге.

Я не хочу уйти зазря —
Что в этом проку?
Не принимай меня, земля,
К себе до срока.

Пока лежит вишнёвый снег
В садах цветущих.
Пока любимый человек
Среди живущих.

Архив блога